Пограничье

   Но зато мне не было страшно, а внутреннюю дрожь я списывала, скорее, на нетерпеливость. Хотелось как можно скорее развязаться с проклятым вожаком клана Лунных Волков. Раз и навсегда. Отсечь топором и забыть.

   Хотя топор в деле Гринольва не поможет. Во-первых, физически волк, скорее всего, сильнее меня. А во-вторых, крови много. Про топор надo было думать, когда мы в тупичке у эфората общались.

   — Шона Сонья, у вас такое лицо сейчас стало... Я даже испугался, — пролепетал мой охранник, в очередной раз вырывая меня из размышлений.

   — М-м-м? Это у меня просто зуб болит, — ответила я и языком пощупала увеличившиеся клыки.

   — А-а, — стажер, по-моему, ни на секунду мне не поверил, но хотя бы замолчал и ускорил шаг. А уже за следующим поворотом я увидела довольно оригинальную вывеску.

   — То ли дед, то ли прадед хозяина таверны «Пьяная свинья» был беспризорником, — навязчивый экскурсовод немедленно активизировался, стоило ему заметить мой удивленный взгляд. — И читать научился только к старости. Говорят. Поэтому и вывеска, собственно, без слов. Между прочим, опять-таки, говорят, он ее сам делал.

   Не знаю, насколько хорошим дедушка был трактирщиком, но художник в нем жил весьма недурной.

   Над входом в заведение висела огромная розовая свинья. Рожа у этой свиньи была, ну, просто совершенно пьянющая. Пятак расплывался в непотребной улыбке, бок вымазан грязью, ноги смотрели в разные стороны, а к хвостику чья-то заботливая рука привязала красную ленточку, украшенную гроздью маленьких медных колокольчиков.

   Я бросила на стажера вопросительный взгляд и мне немедленно объяснили:

   — По легенде, должно повезти тому, кто услышит звон «Медной дюжины».

   Я кивнула. Все понятно. А Юлка утверждала, что выражение «допиться до звона в ушах» — это Динь-Доновское изобретение. Врал синекожий, впрочем, как обычно.

   С трудом избавившись от няньки, я вошла в таверну и блаженно зажмурилась от восхитительного запаха. Пахло свежими овощами, мясом, теплым хлебом, карамельным солодом и, пожалуй, совсем чуть-чуть яблочным сидром. Восторженно улыбаясь, я посмотрела вверх и увидела, что потолочные балки были увиты листьями винограда и хмеля, а на их пружинных усиках висели совсем не симпатичные висюльки, как две капли воды похожие на те, что украшали грот в Зачарованном лесу.

   Возникший было аппетит стремительно растаял в ароматном воздухе, и я уже ни о чем думать не могла, кроме как о том, что над моей головой ползают полчища гусениц. Гринольв опаздывал. И я, если честно, даже обрадовалась этому, потому что в обеденном зале народ клубился и гудел, а мне хотелось, чтобы свидетелей было не так много.

   Спустилась в зал и, кивнув разносчице, устроилась за маленьким столиком на двоих.