Пограничье

Раз пятнадцать его пытались убить, три раза пленили, один раз даже прокляли неснимаемым проклятием, но убийца в последний момент промахивался, похититель засыпал на посту, а проклятие… Боги! Некоторые проклятия только добавляют жизни перчику.

   Вот и сейчас Пауль Эро не расстроился, тем более что невидимые путы, не позволяющие ему шевельнуться, спали в тот момент, как только слуги Бего Коварного захлопнули за ним дверь темницы.

   Сыщик немедленно вскочил на ноги и, перейдя на магическое зрение, в удивлении замер: нитей не было ни одной. Не веря себе, молодой человек достал из внутреннего кармана зеленые линзы в золотой оправе, но нацепить очки на нос не успел, остановленный хриплым голосом:

   — Напрасный труд, мой друг, магия здесь не работает.

   Эро оглянулся, чтобы без удивления обнаружить Бего Окровавленного, своего сокамерника и собрата по несчастью.

   — Ну, слава Богам! — выдохнул он и плюхнулся на каменную лежанку рядом с графом.

   — Вас так радует тот факт, что мы оказались в ловушке?

   — Меня радует тот факт, что здесь есть кто-то, кто может подтвердить мои подозрения и рассказать о том, что случилось в Призрачном замке.

   Их сиятельство соизволили испустить тяжелый вздох, который, к ужасу Пауля Эро, очень сильно походил на предсмертный, и произнесли:

   — Если бы я мог… если бы я хотя бы на секунду понимал, что происходит, а главное… — граф закашлялся, обрызгав Павлика кровавой слюной. — А главное… как же так-то, мой дорогой? Как же так?

   Сыщик опустился на колени рядом с нарами, на которых устроился раненый, медленно переходящий в разряд умирающих, и приготовился слушать. Но истинный хозяин Призрачного замка вдруг на удивление крепко ухватился за руку молодого человека. И Павлик почувствовал, как по пальцам пробежали мелкие искры, жаля кожу быстрыми, почти незаметными укусами, и одновременно с этим собственное сердце вдруг оглушительно бухнуло в груди, а граф откинулся на спину, совершенно лишенный сил.

   И только после этого… да, после этого он начал говорить.

   Как бы по-снобски это ни звучало, но граф Альберт Бего с самого детства знал: именно он, маленький Берт в коротеньких штанишках, находится в центре Вселенной. Он — та отправная точка, вокруг которой крутится мир. Оба мира, если хотите. И пусть смеются завистники и корчат презрительные рожи, но…

   Нет, не об этом, не об этом стоит говорить и думать, когда от смерти отделяет тоненькая, папирусная в своей прозрачности — призрачности? — ширма.