Пограничье

К пострадавшей стороне невозможно обратиться, потому что череп шонага Арнульва никогда не был найден. А даже если он и найдется, что с того? Единственный человек, который мог закончить обряд, ненамного пережил вожака, так что...

   — Ну, что ж, если это действительно в ваших силах... — Афиноген пожал плечами. — Почему бы и нет? Могу я надеяться, что хотя бы это не займет много времени? Видите ли, вы меня вырвали из Речного города. А у меня там были просто неотложные дела.

   — Ваши долговые обязательства взял на себя другой человек, как я слышал... — один из высших изумленно изогнул брови. — Разве нет?

   — Абсолютно точно, — Афиноген неопределенно кивнул, надеясь на то, что никто из высших не станет копать в сторону того самого, щедрого, человека, который оказался такой дурочкой, чтобы влипнуть в историю с наследницей эльфов. — Но у некоторых ангелов бывает и личная жизнь вообще-то.

   Двенадцать пар глаз удивленно уставились на хранителя. Конечно же... Какая личная жизнь? Они же высшие...

   А высшие думают только о работе и о благе миров. Они слишком чисты для того, чтобы замарать себя друзьями, отношениями и тревогами о насущном хлебе.

   — Брат Грегор, — наконец, спустя пять минут порицательного молчания, проговорил один из членов Трибунала, — будьте любезны, позовите айвэ.

   Кровь отхлынула от лица и ударила по ногам. Афиногену на мгновение показалось, что мир слегка накренился, но затем ангел с ужасом осознал, что это его самого качает из стороны в сторону, словно припадочного нищего.

   — Что с вами, подсудимый? — даже не пытаясь придать голосу сочувствия, спросил один из высших. — Вы почувствовали острую необходимость поведать о чем-то Трибуналу?

   И улыбнулся. Высокомерно. Презрительно. Отрезвляюще.

   Именно отрезвляюще. Мир вдруг прекратил свою пьяную пляску, и Афиноген, тряхнув головой, хрипло проговорил:

   — Сколько я уже под арестом? В вашем карцере нихрена невозможно определить, который час. У меня, кажется, обезвоживание. Могу я попросить стакан воды? Или мне он не положен, как потенциальному смертнику?

   А затем послал высшему отражение его улыбки. Презрению Афиногену не нужно было учиться. Презрением к миру, в котором ему приходилось жить, он пропитался давно. Задолго до истории со своим первым контрактом.

   — Пока вы не смертник, — ближайший к двери высший выглянул в коридор и крикнул невидимым стражникам:

   — Принесите графин воды! — после чего укоризненно посмотрел на Афиногена и уточнил:

   — Пока вы не смертник, а подсудимый. Поверьте, это разные вещи. Так что напрасно вы изливаете ваш яд на брата Сванна.