Пограничье

   Столичный выскочка прошвырнулся по дому, выбежал на крыльцо, подышал глубоко и неспешно, надеясь, что следователь не заметит его слабости, а потом заинтересовался грудой мусора в дальнем углу двора. И Блинов немедленно недоэльфа проклял мысленно, понимая, что начальство не станет марать ручки, а велит ему, Тимофею, в этом мусоре покопаться. Одним богам известно, что там может быть!

   О прошлом месяце вон бригаду в Веселое вызвали, мол, на почте нечистая завелась. Запах какой-то странный стоит, мешает честным людям работать. Это в столице бы почтовиков послали подальше. А здесь нельзя — Приграничье, опасная земля. И даже запах может говорить о возможном нарушении равновесия.

   Понятное дело, что на место выехал старший следователь собственной персоной. А как иначе? Жалко только, что это было его, Тимофеево, дежурство.

   Источник запаха определили сразу: огромный деревянный ящик, стоявший у окна на выдачу. Блинов, согласно требованиям техники безопасности, очистил помещение, расставил помощников по четырем углам, поставил посылку в центр комнаты, легко сорвал крышку и, наконец, понял, зачем в технике безопасности под номером первым стоит пункт о «Эвакуации гражданских». Исключительно для того, чтобы оные гражданские эфорского позору не увидели.

   Блевал Тимофей долго. И не он один, но вся бригада, потому что в посылке обнаружилось восемь килограммов опарышей. Думать о том, кто их в эту коробку засунул и с какой целью, Блинов не мог тогда, не стал и теперь. Он со скрытым торжеством наблюдал за тем, как новый начальник наклоняется над кучей мусора.

   Сильная рука в элегантной перчатке замерла на миг, и старший следователь со злорадством заметил, что под доской лежит тело дохлого пса. Хорошо, однако, что не он его обнаружил. Кто его знает, сколько псина там провалялась, а давешние опарыши, между тем, до сих пор Тимофея в жутких снах преследуют.

   Недоэльф постоял над трупом с минуту, размышляя о чем-то — может, шептал прощальную, говорят, у эльфов так принято — а потом коснулся седой морды пса, что-то снимая с шерсти и, наконец, выпрямился, оглянувшись на Блинова.

   — Что вы думаете на этот счет, Тимофей?

   И руку вперед вытянул с отставленным указательным пальцем. Старший следователь опустил взгляд и с удивлением увидел, что на черной коже перчатки блестит маленькая янтарная слеза.

   — Золотой колокольчик… — прошептал он в священном ужасе, даже не осознав, что говорит вслух, а осознав, рот прикрыл раскрытой ладонью и шагнул назад от начальника.