Последнее лето ярла Ульфа

 – И опередил мой вопрос: – Да, ты знаешь меня как Бури, но отец назвал меня Карак. Карак Бури, ведь я тоже из рода Бури Аты, что значит Отец Волк. Когда наш отец умер, мне пришлось уйти. И я ушел туда, откуда прадеды наших прадедов пришли в степь. Небо благоволило мне, и я достиг цели. И многое познал. И вернулся, чтобы учить Истине. Но некого было учить. Урус, сын Асанкула, поднял верных Небу против хакана Обадии и приверженцев Яхве. Но Незримый Бог оказался сильнее Тенгри, а Урус предал свою кровь ради помощи Хорасана и Константинополя. Так и умер предателем. – Бури, вернее Карак, сплюнул. – А я ушел сюда, в земли склавен, и ушел бы дальше на закат, если бы не встретил тебя. И остался.

– И я этому рад. Хотя так и не понял, почему ты это сделал.

– Я тебя увидел, Ульф, – Бури чуть заметно улыбнулся. – А потом услышал твое имя и понял, что какое-то время наши пути пойдут рядом.

Эта фраза мне очень не понравилась. Но спросил я другое:

– А при чем тут мое имя?

– Бури – значит волк. Как и Ульф.

– На севере у каждого десятого в имени есть Ульф, – заметил я.

– В имени – да, но не каждого Небо одарило тем, кто рядом с тобой, – Бури кивнул на моего Волчару, который вдруг проявился слева от меня.

– Ты его видишь? – изумился я.

Бури покачал головой:

– Не так, как ты. Не вижу. Чую. Знаю, что он есть, и он меня видит. Я буду тосковать по тебе, Ульф. По тебе, твоему сыну, твоим родичам. Вы дороги мне, но Аскал – мой кровный брат. И я ему нужен. Потому я ухожу. Завтра.

И он ушел. Мой хирд провожал его. Весь. И слезы блестели на глазах многих. Даже у отца Бернара. Прощаясь, он подарил Вихорьку свой лук. А Заре – золотой медальон с вычеканенной колесницей. Не знал, что у него был такой.

Мне Бури не отдал ничего. Но он уже дал мне больше, чем многие. Потому я снял с себя золотую цепь, подаренную когда-то Рагнаром, и отдал Бури.

Но за Бури отдарился его брат.

Вечером того же дня он пришел в наш лагерь и сказал мне на латыни:

– Я знаю, что это твои люди побили наших на волоках. Но не бойся: пока я в силе, никто не посмеет тебя тронуть. Я знаю историю цепи, которую ты подарил брату. У меня нет такой. Но есть это. Возьми! – Он протянул мне золотую пластину. Длиной сантиметров десять и шириной сантиметра три. На пластине было что-то написано. На двух языках. С одной стороны – на еврейском, с другой – на арабском. Что именно, я прочесть, естественно, не мог. Только буквы опознал. Зато выцарапанное изображение, одинаковое на обеих сторонах, было мне знакомо. Оскалившийся, с прижатыми ушами волчара.

– Это байса, – сказал Бури. – Байса нашего рода. Береги ее. Я сказал брату, что ты тоже нашей крови. Из потерянной ветви.

Бури пришел попрощаться.