Последнее лето ярла Ульфа

А то, что останется в Мидгарде, достанется победителям.

Бирнир ничего не сказал. Бесшумной неторопливой рысцой двинулся вниз по склону.

Стая последовала за ним.

К утру все было закончено. Сто семнадцать воинов Севера отправились в Валхаллу. Сто тринадцать выбравших возвращение и два берсерка, получивших раны, с которыми не выживет даже берсерк. И еще двое умерли, потому что занятые добиванием раненых товарищи вовремя не перевязали их раны.

Четверо – это немного. Внезапность нападения сыграла свое. Впрочем, у защищавшихся все равно не было шансов. Один воин Одина в божественной ярости стоит пятерых, а то и десятерых, если таких, как он, несколько десятков. Зато потом его может убить даже ребенок.

Все сто семнадцать были похоронены достойно. Как и подобает павшим в битве. На холме, под курганом, который насыпали согнанные из трех сел местные бонды.

Бондов после отпустили. Отправить таких вслед за павшими – унизить героев.

Бирнир и его люди выполнили приказ конунга.

«Теперь, – сказал им Бесстрашный, – у нас только один способ очиститься от родной крови – убить того, на кого она пала».

В общем, я подвернулся вовремя. Хотя не стану утверждать, что Бирнир не управился бы без меня. Кажется, что десять к одному – заведомо проигрышный расклад. Но это же берсерки. И им не требовалось убить всех. Достаточно прикончить одного зарвавшегося конунга.

А еще имелся самый простой вариант: вызов. Сутулый был отменным бойцом, но против берсерка, да еще такого, как Бирнир, точно не устоял бы. Берсерки, особенно такая толпа, – чудовищная сила. Лишний раз в этом убедился. И поблагодарил богов, судьбу и удачу за то, что там, в Норвегии, нам удалось сжечь такую же, пусть и поменьше, свору безумцев раньше, чем они на нас набросились. Вырвись они тогда на волю… В общем, понятно.

– Только берсерка в Смоленске нам не хватало!

– Этот по крайней мере не захочет стать твоим зятем.

– Что? – удивился Трувор.

– Скульд планировал взять в жены мою вдову.

Отсмеявшись, вытер выступившие слезы:

– А Сутулый точно не был берсерком?

– А что тебя удивляет? – пожал плечами Рулав. – Нурман – нурман и есть.

– Полегче! – возмутился я. – Я тоже нурман!

– Ты наш нурман! – ухмыльнулся Рулав. – Варяжский.

Мы встретились на волоке, соединявшем Западную Двину с Днепром, точнее с одним из его притоков. Отличное место. Оборудованное по высшему разряду. Везде бы так. И что характерно – никакого мыта. Только плата за услуги строго по прайсу. Недешево. Зато все, чего душа желает. Даже банька с девками или без.

В данном варианте – без.

Отличное место, чтобы потолковать с родней.

Рулав теперь мне тоже родня. Взял второй женой дочь Трувора от наложницы. Чисто символически. Девочке десять лет. Но теперь – родич.