Последнее лето ярла Ульфа

Так что не я ему, а он мне обязан. Правда… – Бирнир поглядел на Медвежонка и, копируя его жест, тоже поднял палец: – Кое-чего Сигурд никогда не узнает. А почему?

– Почему? – спросил Вигфус теперь уже у Бирнира.

– А потому что знают об этом только свои. Ты, – он показал на Зимородка. – Ты! – палец нацелился на еще одного берсерка, Хедина, – вот он, – палец обратился в сторону Вигфуса. – Только свои и знают. И тебе я тоже расскажу, Ульф-ярл, хоть ты не из воинов Всеотца, но ты – брат Сваресона, а значит, ты тоже наш. Верно я говорю? – Он оглядел участников застолья – полтора десятка берсерков, приглашенных к столу Бирниром Бесстрашным, новоиспеченным князем смоленским.

– Говори уже, Бесстрашный, – проворчал Медвежонок. – Но сначала за пивом кого-нибудь пошли. А то этот бочонок – всё.

И через десять минут я наконец узнал, почему Скульд Крум не боялся возмездия Сигурда Рагнарсона.

– Спят, – сказал Вигфус Грязь и осклабился.

Ему было плевать, кем были люди там, внизу. Для него они уже умерли.

А Бирнир колебался. Понимал: ему нужна эта кровь. На ней он поднимется. Но с этими людьми он делил палубу. Стоял в одном строю. Они – его братья…

Хотя нет, одернул он себя. Его братья, его стая – они здесь. А те… Он не брал их руки в свои. Не с него Тор и Ньерд спросят за их кровь. А Один за такое не спрашивает. Один одобрит и обман, и предательство, если они ведут к силе и славе.

– Один наш бог, – произнес он негромко. – Мы – его дети, его варги, его верные. Мы сделаем это.

– Грязь в грязь! – ощерился Вигфус.

Стая поддержала негромким дружным рычанием. Новички старательно жевали толченую грибную смесь. Тем, кто поопытней, она была не нужна. Дух Одина входил в них по первому зову.

– Молчание! – напомнил Бирнир. – До первой крови – ни звука!

Стая недовольно заворчала. Дать волю ярости – это же так сладко!

– Глотки вырву! – предупредил Бирнир.

Они – воины Одина. Их всех ждет Валхалла. Но – подождет. Каждый из них еще пригодится. Те, кто внизу, не бонды. Они – хирдманы Сигурда Рагнарсона. Да, многие из них уже не так молоды и сильны, как раньше. Но их много.

«Они уже мертвы, – мысленно напомнил себе Бирнир. – Они уже в Валхалле. Один призвал их, и они умрут не на ложе старости, а в битве. Это ли не счастье?»

Безлунная ночь. Мрак вокруг, и костры внизу, у воды, – как упавшие с неба звезды. Бирнир поглядел наверх. Да, звезды. Да, ночь. Боги не увидят героев. Но они их услышат.

– Всеотец услышит нас, – сказал Бирнир, обернувшись в жадно дышащую темноту за спиной. – Он услышит нас, когда прольется кровь.

Стая ждала. Если сейчас вожак добавит: «Тебе, Один, дарю эту победу», добычи им не видать.

Но Бирнир не сказал. Сегодня Всеотец получит славную битву и новых воинов в свой небесный хирд.