Последнее лето ярла Ульфа

В отличие от родового ополчения, возглавляемого тем самым Дедославом. Эти спешились для атаки на наш особнячок и вдобавок плотно облепили забор. Некоторые даже в два ряда. Вернее, в два уровня: стрелок на плечах «подпорки».

Таранный удар викингов расплескал это неорганизованное сборище, словно вепрь, ворвавшийся в курятник.

Медвежонок даже разбираться не стал, кто перед ним. Те, кто напал на наших, по определению смертники.

Из трех сотен племенного ополчения выжило от силы полсотни самых проворных, успевших убраться с улочки и дать деру чужими огородами.

Впрочем, может, и меньше полусотни. Нам было недосуг их ловить и считать.

Но Важин, как сказано выше, под первую раздачу не попал. Хотя вид имел бледный и невосторженный.

Потому что смыться ему не удалось. Варяги Трувора отрезали его от дороги. Атаковать их с ходу княжич не рискнул. Варяги, среагировав на кавалерийский топот, в секунды перестроились из бегущей колонны в стену щитов, которую не разбить и тяжелой франкской коннице.

Не рискнул, зато в живых остался. Наши, пустив на фарш ополчение, немного сбросили пар и отправлять Важина с дружиной к их племенным богам не стали.

Тем более что инициативу перехватил Трувор и решил провести разбор по закону, то есть по Правде.

– Как ты здесь оказался? – спросил я Медвежонка.

– И это вместо «Как я рад тебя видеть, братишка»? – ухмыльнулся тот.

– Как я рад тебя видеть! – воскликнул я совершенно искренне. – И все-таки?

– Так драккары уже на воде, а с кноррами Витмид и сам управится. Вот я и подумал: вдруг вы со Жнецом все пиво выдуете? Без меня! Ладно. Тут вроде тоже управились, – он кивнул на окровавленные, в одном исподнем, трупы черниговских ополченцев. – Пойдем поглядим, как наш родич с остальными справляется.

Трувор справлялся неплохо. Как только право силы перешло с вражеской стороны на нашу, так сразу же оказалось, что никаких полномочий творить суд и расправу на чужой территории у Важина нет.

И если у кого и имеют место претензии, то не у него ко мне, а наоборот. А присутствие на месте беспредела еще и дружины моего родича Трувора сделало претензию не просто весомой, а очень весомой. И присутствовавший главный представитель полоцкого князя, а именно здешний староста, он же тиун, все наши требования одобрял заранее. Так что ни о каких перебитых здесь или где-то там родовичах речи больше не шло. Оно и понятно. Кто же платит виру за разбойников, налетевших среди бела дня и едва пожар не устроивших. К огню в эту эпоху деревянного зодчества относились с трепетом. И за предумышленный поджог карали минимум до третьего колена.

Важин отбрехивался отчаянно. Упирал на то, что его дружинники в драке не участвовали. Даже луков из налучей не вынимали.