Последнее лето ярла Ульфа

И тоже удивился. Он знал, что Виги – мой сын. То есть для природного скандинава Виги был, пожалуй, даже чуточку повыше уровнем, чем Турбой. Но почему вдруг молодой благородный дан окрысился на словенского хёвдинга, Скульд не понимал.

– Я сейчас сам вырежу твой язык, младоумок! – по-словенски заревел Турбой, вновь хватаясь за меч.

– Стоять! – рыкнул Скульд. – Ульфсон! Что? Он? Тебе? Сделал?

– Ты видел, – спокойным голосом ответил Виги. – Он не пустил нас в город. Мой отец слишком добр. Так все говорят. Он ушел. А надо было взять палку и проучить брехливую шавку. Брехливую и трусливую. Да ты и сам видишь, ярл, каков он, – Вихорёк подошел ближе. Теперь между ним и Скульдом (и, соответственно, Турбоем) оставалось всего три шага. – Ты погляди на брехливую сучку, ярл. Погляди, как он потеет и пыжится, а сам, похоже, уже в штаны напрудил! – Указательный палец Вихорька нацелился на ту область, которую модельеры будущего назовут словом, которым во время текущее именуют вставной лоскут ткани, – прошвой. Ширинкой то есть. Что характерно, палец, которым указывал Виги, был указательным пальцем левой руки.

Скульд, да, собственно, все столпившиеся вокруг, включая меня, посмотрели в указанном направлении. Интересно же. Неужто и впрямь напрудил?

А вот у Турбоя подобное обвинение, да еще и от какого-то нурманского юнца, метафорически выражаясь, «выдернуло чеку». И он взорвался. Выхватил меч и обрушил его на непокрытую голову Вихорька.

Три шага – идеальная дистанция для внезапной атаки.

Вихорёк выхватил меч на долю мгновения позже, потому что руку на оружии не держал. Да ему и не нужно было опережать. Подшаг с понижением центра тяжести, с одновременным блоком-контролем запястья атакующей руки и тотчас – выхваченным мечом, снизу, – режущий по внутренней поверхности плеча Турбоя. И на том же движении, хлестом, вскрыв горло, уход за спину противника, чтобы добить его… Не понадобилось. Турбой рухнул. Вихорёк картинно стряхнул кровь с клинка – на него самого не попало ни капли – и поглядел на меня, ожидая одобрения.

Я кивнул. Безупречно исполнено.

Народ загомонил. Всем понравилось, даже немногочисленным новгородцам. Родни у Турбоя здесь не было. По крайней мере здесь, во дворе. Да и помнили все местные, кто нурманов в город впустил.

Скульд нахмурился… Но тут же передумал гневаться. Хороший лидер чувствует настроение людей. Да и предъявить моему сыну нечего. На него напали. Внезапно, подло, ему пришлось защищаться. Что он и проделал с блеском.

– Хорош у тебя сынок, Хвити! – пробасил Бирнир Бесстрашный. – Славным хёвдингом растет.

– Уже вырос! – отозвался Свартхёвди, который тоже изрядно поучаствовал в воспитании Вихорька.