Последнее лето ярла Ульфа

– Ей не нужен лекарь! Лекарь не вернет…

– Ты дурак? – осведомился я. – Из твоей сестры крови вытекло, как из зарезанной свиньи! Пока ты тут руками размахиваешь, она лежит и умирает!

– С ее здоровьем все в порядке, – отмахнулся Имяслав. – Князь, этот человек должен за пролитую кровь!

– Он прав! – веско вступил Аскольд. – Кровь пролита. За нее должно ответить.

Свартхёвди встрепенулся, но я остановил его жестом.

– Я готов заплатить! – заявил я. – Пусть мне отдадут свинью или овцу, чьей кровью испачкали тряпку, и дам за нее половину рыночной цены. А потом ее зажарят и подадут к столу! Не возражаешь, княже?

Имяслав офигел.

И не он один. В помещении даже потише стало. Мне даже голос не потребовалось повышать, чтобы сообщить очевидное:

– Ты перестарался, боярский сын. Слишком много крови. Столько крови и с тридцати девственниц не соберешь. Да этой крови на две пяди кровяной колбасы хватит.

Тут я немного блефовал. Но сомнения зародил изрядные. Подавляющее большинство присутствующих имело дело с девицами и вполне представляло процесс и его результаты.

А еще я верил брату. Если он сказал, что подружка была с опытом, значит, так и есть.

– Княже! – возопил боярич. – Ты это слышишь?!

– Слышу, – буркнул Аскольд. И ловко перевел стрелки: – Что скажешь, Рюрик? Это твой человек сотворил. Тебе и карать.

Вот теперь – момент истины. Строго говоря, мой брат не был человеком Рюрика. Формально мы всего лишь сопровождали князя в его путешествии.

Открещиваться от нас Рюрик не стал. Повернулся к Медвежонку и спокойно спросил:

– А ты что скажешь, Свартхёвди Сваресон?

– Скажу, что была у меня этой ночью баба какая-то, – проворчал Медвежонок.

 – Как звали, не помню. Чтоб я еще запоминал каждую… Они ж ко мне так и липнут.

Чистая правда. По здешним понятиям мой братец – красавец писаный. Нос картошкой, глазки – как у его тотемного зверя, мишки то есть. Грива соломенная – до плеч, борода торчком. Ростом он всегда был сантиметров на десять выше меня, а за те годы, что я его знаю, еще и заматерел: в плечах раздался, нарастил не меньше пуда рабочей мускулатуры, так что даже голышом потянул бы почти на центнер. А в полном боевом – килограммов на сто двадцать, из которых килограмма два приходится на драгметаллы, причем золото – в приоритете.

И это не считая того, что инкрустировано в оружие, броню и одежду. В общем, герой-любовник высшего уровня. А уж как рявкнет, так весь здешний неслабый слабый пол сок пускает. Где уж тут запомнить какую-то боярскую… отроковицу.

– Значит, даже имени не помнишь? – уточнил Рюрик.

– А зачем мне ее имя? – искренне удивился Свартхёвди. – Мне с ней бесед вести не надо. А что мне надо, то не разговаривает.

– А увидишь ее – узнаешь? – спросил Рюрик.