Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Оптический телеграф работал, и работал вполне неплохо.

Тут было холодно, очень холодно. Холодно до того, что у Косты сопли в носу замерзали, повисая длинной острой сосулькой. И это было единственным, что Косте тут не нравилось. Хотя нет, было еще кое-что. Стража в этих землях была до того свирепой, что по сравнению с ней ленивые вороватые олухи, которые подчинялись эпарху Константинополя, вспоминались с ностальгической слезой, как что-то родное и близкое. Псы государевы, они и есть псы, им и положено быть свирепыми. Хотя, тут вора любой селянин невозбранно убить мог, без всякой стражи. Украл ты, положим, курицу, а тебя хозяин курицы догнал и копье тебе в спину всадил. Склавины все как один мастера короткими копьями кидаться. Им тут без копья никак нельзя, кабана в местных лесах водится превеликое множество. И ведь ничего убивцу за это не будет, потому как он почтенный хлебопашец, а этого подозрительного типа с чужой курицей подмышкой тут и не знает никто. Пойдет селянин и старосте своему доложит: вот, ваша милость, вора прибил. Он курицу мою чуть не украл. А староста важно головой покивает и скажет: ну и бросьте эту падаль в воду, пусть раки попируют. И всё! И все забудут об этом глупом недоразумении тут же, потому как других дел много. Грустно становилось Косте при виде такой варварской дикости. Впрочем, паренек тут же вспоминал, что он тоже теперь в некотором роде пес государев, и впадал в ступор. Он все никак не мог привыкнуть, что теперь находится по эту сторону закона, а не по ту. И воровать куриц ему теперь совершенно без надобности, потому как кормят от пуза. Только если так, кровь по жилам погонять по старой памяти. Но нет! Получить дротик в спину было совершенно реальной перспективой, равно как и выплатить за украденную курицу стоимость дойной коровы. Поэтому, ну ее, эту курицу…

Они приехали в Новгород весной, передав старую княгиню в руки сына. Коста чуть не прослезился тогда, когда могучий воин плачущую от счастья старушку на руках кружил. Надо же, сколько лет прошло, а он нашел ее и из-за моря домой привез. Эх, он бы тоже свою мамку сейчас обнял. Коста до сих пор помнил ее запах. Но чума никогда не возвращает тех, кого забрала. Это бывает только в сказках, а он столько лет жил на улице, что в сказки не верит вовсе.

А потом он познакомился с самим боярином Звонимиром, который беседовал с ним чуть ли не полдня, задавая иногда совершенно дурацкие вопросы. Например, как он от стражи в Константинополе уходил, когда на бродяг облавы делали. Или как он до тех склавинов добирался, откуда его авары увели… Или с кем из тех склавинов он сдружиться успел… Странно это все было, и после того разговора Коста чувствовал себя так, словно его наизнанку вывернули.