Правила обманутой жены

Платон был уверен, что она мысленно выдохнула: «Слава богу, пронесло!»

— С удовольствием, сейчас сварю, — она осторожно обошла его, направляясь к двери.

— Ну нет! Здесь я вам не уступлю. Разрешите представиться: восточный тиран. Жёсткий и непримиримый, — он щелкнул каблуками и склонил голову. — Кофе ирландский, настоящий, мне его в зернах привозят из Европы. Эти зерна сначала замачивают в ирландском виски, сливках и коричневом сахаре. А потом настаивают и сушат. Я его сам мелю, сам варю в закопчённой джезве из натуральной меди без всяких там кофе-машин. Этой джезве почти двести лет.

Я ее за дикие деньги купил в Багдаде. Потому что именно Багдад раньше славился своим кофе. И секрет его был в особых джезвах из меди. Поэтому ни за что не уступлю это женщине.

— Да ладно, — удивлено протянула она. — Вот прямо имеет такое значение, кто варит? Мужчина или женщина?

— Да вы даже не знаете, о чем речь идет! — Платон решительно направился на кухню.

Пока он молол кофе, Надя с ревнивым вниманием наблюдала за ним, стоя за его плечом. Потом тщательно следила, как он ссыпает кофе в джезву и колдует у плиты.

— Да я точно также делаю, — воскликнула она.

 — Сейчас мешайте, иначе сбежит, — она схватила ложку и попыталась размешать коричневую пену, которая вот-вот была готова выплеснуться на плиту.

— Ни за что! — воскликнул Платон, перехватывая ее руку.

— Да черт с ней! Главное: не мешать, когда поднимается пена. Испортите весь вкус!

— Нет никакой разницы! Только грязь разведете! Дайте мне, — она высвободила руку из захвата и вдруг решительно отпихнула Платона в сторону. — Я что кофе варить не умею, что ли? При всем уважении, на кухне вам лучше со мной не соперничать.

Но только Надя прикоснулась ложкой к кофейной пене, как Платон снова перехватил ее руку, решительно сомкнув пальцы на тонком запястье.

— Нет, говорю вам! Не трогайте! Сейчас испортите весь вкус!

— Да не придумывайте! — отмахнулась она. — Воображение у вас, конечно, богатое. Понимаю. Вы же творческий человек. Но вот такие элементарные вещи оставьте уж, пожалуйста, для нас, простых смертных.

— Всё, аргументы закончились. Терпение тоже. Перехожу к решительным мерам. Как говорил великий князь Святослав Игоревич: «Иду на вы», — честно предупредил Платон и легко, как пушинку, поднял Надю, ухватив за подмышки.

Надя покорно застыла в его руках. Ее тело напряглось, как струна. Держа ее на весу прямо, «свечой», лицом к себе, Платон отнес Надю к столу и хотел опустить на пол. Но вдруг увидел ее глаза. Она продолжала сжимать ложку и хмурить брови, а глаза смеялись. Одна из шпилек упала, волосы из причёски-короны рассыпались. Она громко дунула, убирая пряди с лица.

Ее дыхание обожгло Платона. Он не удержался и поцеловал ее в губы.