Правила обманутой жены

Впервые в жизни я, действительно, почувствовала, что больше не одна. Что у меня есть защита. На душе потеплело. Мы с моим сыном оба заглянули в глаза чудовищам. Чего нам теперь бояться? Мы ведь вместе. Будет сложно. Будет больно. Но мы справимся, я это точно знаю.

Мамикон вышел из машины навстречу нам и протянул руку Сереже:

— А по отчеству? Дядя — это для маленьких, — Сережа не пожал ему руку.

Я поднялась на цыпочки и прошептала на ухо Мамикону:

— Он никому не пожимает руку. Не любит чужих прикосновений.

Мамикон кивнул и спрятал руку в карман.

— Мамикон Ованесович, — очень серьёзно ответил он, но было видно, что он с трудом сдерживает смех.

— Сергей Дмитриевич, — представился мой сын и добавил: — Вы позволите? — он кивнул на машину.

У Мамикона отвисла челюсть. У меня тоже. Ребенок на моих глазах стремительно изменился буквально в течение нескольких дней. Как я этого не заметила? Когда это произошло? Хотя… понимаю, когда. Он зашел в дом Платона ребенком, а вышел взрослым человеком. Не знаю, как это называется в психологии И думать не хочу. Но понимаю Сережу. Мы оба вышли из дома Платона другими людьми. Словно это какой-то сказочный замок, где дарят волшебную силу.

А еще — как тогда сказал Платон — мы научились не бояться смотреть в глаза своим страхам.

Только сейчас я поняла, что на самом деле сделал Платон. Он разговорил Сережу. Он заставил его поверить в себя. Сначала бокс, самозащита, потом рисунки. Он показал, что внутри моего сына есть физическая сила, несмотря на увечье.

Это звучит ужасно, но Сережа поверил в себя, когда ударил Диму и спас меня. А еще он поверил в собственный талант художника. Спокойно и буднично Платон указал ему на ошибки в стиле рисунка.

Фактически, он один сделал то, чего не смогли сделать врачи и я: он разбудил моего сына.

Может быть, такой невероятный терапевтический эффект проявился потому, что Платон разговаривал с Сережей, как со взрослым, очень уважительно.

Для больных людей это особенно важно. Люди обращаются с ними или с жалостью, или с пренебрежением. Их не воспринимают всерьез. Они — обуза, они — фрики, потому что не похожи на других. Никто не знает, чего от них ждать. Ничего хорошего — это точно.

Калеку можно толкнуть плечом. Он не сможет ответить.

Дети в школе Сережи часто так поступают. Просто убирают его с дороги, как досадную помеху, когда на перемене куда-то бегут. Потому что он ходит медленно и никогда не бегает. Взрослые уже умнее. Они обходят калек стороной, глядя на них или с пренебрежением, или со страхом. Кому-то просто неприятно видеть их, как живое напоминание, что такое может случиться с каждым.

Как, например, случай с сестрой известной модели Водяновой. Младшая сестра Водяновой — инвалид. Ее выгнали с террасы кафе, где она сидела с мамой.