Правила обманутой жены

В тот момент, когда Серёжа выйдет из дома с Димой и вещами, умру. Клянусь тебе! Мамочки! Господи! Мамочки, что мне делать? Что мне делать, господи? — я начала раскачиваться из стороны в сторону, сидя на кровати.

Так было легче. Не знаю, почему. Но легче.

И вдруг я увидела беду. Она стояла за стеклом, прижав к нему уродливую морду. Черные космы свисали на бледное лицо. А глаза смеялись. Черные, без ресниц и бровей глаза. Она точно знала, что я теперь никуда от нее не денусь. И ей было весело. Она сложила руки на груди так, словно держала в них невидимого младенца. Поправила ему невидимое одеяльце и начала укачивать, тихо напевая.

Страшный скрежет вырвался из ее горла. Как будто кто-то водил железом по стеклу. Невидимый младенец заплакал. И я узнала голос Сережи.

— Куда ты смотришь, Надя? — Адель подошла к окну и остановилась прямо напротив беды.

А та продолжала скалиться. Сережа продолжал плакать. Он начал медленно, как фотопленка, проявляться в ее руках.

— Не отдам! — крикнула я и бросилась к окну. — Не трогай его! Убирайся вон!

Я оттолкнула Адель. Она врезалась в туалетный столик. Раздался звон разбитого стекла.

Вниз посыпались банки и склянки. Я вскочила на подоконник и выхватила Сережу из рук беды.

— Пошла вон, тварь! Не боюсь тебя! — я ударила ее ногой в живот.

Она молча упала вниз, хохоча. И этот смех был похож на воронье карканье.

— Не бойся, мой маленький! Мама здесь. Мама рядом, — я прижала Сережу к себе.

А он смотрел на меня голубыми глазками и улыбался. Он с рождения всегда был такой улыбчивый, пока в наш дом не пришла беда. Я посмотрела вниз. Беда, как огромный паук, быстро карабкалась по стене дома. Черные лохмотья развивались на ветру, как крылья демона.

Еще немного, и она будет здесь, в комнате.

— Ты его не получишь! — закричала я. — Больше никогда!

— Боже мой! Господи! Ты сошла с ума! Сейчас вывалишься! — Адель вцепилась в меня мертвой хваткой и стащила с подоконника.

— Осторожно! — закричала я. — Ты навредишь Сереже!

— Его здесь нет! Надя, здесь только мы с тобой!

— Врешь ты все, дура! — я покрепче обхватила сыночка, чтобы он не вывалился из одеяла, и бросилась к кровати.

Беда вернется, знаю. Но у меня есть план. Я полезла под кровать, осторожно держа сыночка в руках.

— Боже мой, что ты делаешь? — Адель полезла за мной под кровать и схватила меня за ногу.

— Отпусти! — заорала я. — Отпусти! Я ударю ребенка об остов кровати из-за тебя. Дура! Идиотка! Проститутка!

Адель сжала зубы и молча вытянула меня за ногу из-под кровати. Оседлала меня, не давая двинуться, и влепила пощечину. И еще одну. И еще.

— Больно! Перестань! — я пыталась увернуться.

Сережа исчез. Мы остались с ней вдвоем.

— Сколько людей в комнате? — заорала она и ударила меня по лицу.