Правила обманутой жены

— Сколько людей в комнате сейчас? Отвечай мне!

— Двое нас. Ты и я. Отстань! Отпусти!

Она сползла с меня на ковер. Я села и прижалась спиной к кровати. Щеки горели от ударов.

— Иди ты в задницу! Я так не пугалась лет с двенадцати, наверное, — она вдруг заплакала навзрыд. — Отчима моего «белка» накрыла. Допился, гнида, до того, что глюки у него были, как у тебя. Мать медсестрой работала в больнице сутки через трое. Он при ней не бухал. Понимал, тварь, что нельзя. А когда она уходила на сутки, так сразу нажирался. И на меня бросался. Придушить хотел. У него в Афгане кукуха поехала.

Он кричал, что я — душманская подстилка. И через меня они его достать хотят. Половину детства в подвале провела. Глаза у него стеклянные были. Вот как у тебя сейчас.

— Что мне делать? — я тихо заплакала.

Всё. Дошла до точки. Схожу с ума. Одна. В полной безысходности. Мне бы сейчас подошло это — сойти с ума, ничего не понимать и жить в мире грёз. Но что будет с моим сыночком?

— Никто твоего ребёнка не отберет. Слышишь меня? — Адель схватила меня обеими руками за щеки, повернула мою голову к себе и раздельно, почти по слогам, произнесла: — Еще раз.

Никто. Не отберет. Твоего. Сына.

— Но ты же хочешь быть с Димой? Иначе зачем это всё, Адель?

— Ты не обращала внимания, что с мужчинами почти никогда не можешь быть сама собой?

— А при чем здесь это?

— Нет, ты просто задумайся, Надя, вот ты когда с Димой или без него, ты один и тот же человек?

— Нет, — ответила я после паузы. — Но у меня всё связано с сыном. Приходится притворяться.

— У всех женщин с чем-то связано. Если ты женщина, то тебе нужно все время играть роль. Быть именно такой, какой они хотят тебя видеть. А хотят они, чтобы мы подстраивались под их желания: сексуальные, бытовые, социальные, карьерные.

Я устала подстраиваться. Мой отчим всем рассказывал, что нас с мамой подобрал на помойке. Мой папа ушел к другой женщине, когда мне было восемь. И еще и кучу долгов оставил. Мать пыталась выжить, как могла. У нее не получалось. И тут пришел благодетель — мой отчим. Он военный был и любил, когда все по струнке ходили. Хочешь сытую жизнь? Делай, как он велит. Одевайся, как он считает правильным. Веди себя так, как он приказывает. Ты — дура, а он умный. Так и с Платоном. Этот изнеженный мальчик из богемы искал музу. И мне пришлось придуриваться. Все время в себе что-то менять. Быть музой, нимфой, интересной собеседницей, домашним психологом. А я меняться не хочу, потому что всё в себе люблю. Не хочу увеличивать губы, грудь, попу, интеллект и знания об искусстве. Только зарплату… ну и летний отпуск! Я не муза и не лунный свет. Не фея. Я не хочу подстраиваться. Мне было противно играть эту роль, но иначе я бы не вырвалась из нищеты и зависимости от отчима. Платон — он хороший в понимании многих женщин.