Правила обманутой жены

На лице — решимость и то самое сложное выражение лица, которое он увидел там, в кафе «Ван Гог». Гамма чувств: тревога, опасение, скрытая боль и нерв.

— Доброе утро, Надя! Пойдёмте, я вам всё здесь покажу, — Платон повел ее по галерее, незаметно глядя на часы.

Мамикон опаздывал. Первые два зала они прошли почти бегом. В третьем зале Платон остановился. Надя оглянулась. Зал был темным, без окон.

— Сегодня вечером здесь будет выставка художника, которого никогда и никто не видел. Ну кроме меня, конечно. Он прячется от мира. Но его работы уже очень ценятся коллекционерами, хотя он недавно начал писать.

— Я ничего не вижу, — пожала плечами Надя.

Платон зажег светильник на стене. Картины были расставлены вдоль стен.

— Я хочу, чтобы вы продумали, как лучше их развесить. Дам двух помощников. Они сделают всю грубую работу, а вам, Надя, нужно продумать экспозицию. Порядок расположения работ — это очень важно.

Надя подошла к самой большой картине, которая стояла в углу возле светильника, и наклонилась, всматриваясь в полотно.

— Неужели за это платят большие деньги? — улыбнулась она. — Или я просто не понимаю в живописи.

Что здесь такого особенного? Красная Шапочка на полянке гладит то ли лисенка, то ли волчонка. Мило, но ничего особенного.

— А так? — Платон подошел к картине, выключил светильник и снова включил, но на этот раз в ультрафиолетом режиме.

За спиной Красной Шапочки появилась огромная тень волка.

— Страшно, — зябко поежилась Надя. — Сразу смысл поменялся. Она такая беззаботная. И вроде всё у нее хорошо. Но она еще не знает, что над ней уже нависла угроза. Как в жизни: мы утром встаем и не подозреваем, какая беда ждет нас сегодня.

Платон застыл, удивленно глядя на нее. Как просто и мудро она описала весь тот скрытый смысл, который художник вложил в свою работу. Как тонко она это почувствовала! Откуда? Простая девушка, ничего не понимающая в искусстве, оказалась умнее, чем многие искусствоведы.

— Вы правы. Этот трюк позволяет одному и тому же полотну рассказывать целых две истории. Ведь из-за специфики краски и техники художника отсутствие и присутствие света очень сильно преображают его содержание.

— Поразительно! — прошептала Надя, продолжая, как завороженная, смотреть на картину.

— Пойдемте, я покажу ваше рабочее место, — Платон привёл ее в офис.

Маленькая уютная комната секретаря располагалась перед дверью его кабинета. На стеклянном столе стоял компьютер.

— Кресло удобное, — Платон сел в черное крутящееся кресло. — Сам проверял. С компьютером дружите?

— Да, — ответила она. — Знаю все офисные программы.

— Откуда? Вы, кажется, занимались пошивом?

— Сама освоила. Сегодня без компьютеров никуда. И мне приходилось много переписываться с разными клиниками.