Правила обманутой жены

 — Ой, как здесь темно! — она осторожно пошла к столу. — Что-то с электричеством?

— Нет, все в порядке, — объяснил Платон. — Мы готовим выставку стеклянной скульптуры, которая будет проходить при свечах. Так хочет скульптор. Сейчас выставки в темноте и при особом освещении — это модный тренд. Вот прикидываем, как и что. Кстати, завтра закажите, пожалуйста, свечи и канделябры.

— Это потому что они рисовать не умеют, — заметил Мамикон. — Я тоже две закоручки на бумаге нарисую, свет выключу и скажу, что это одинокий барашек в горах заблудилься. Маму его я кушал! Кто не согласен — тот осел и ничего не понимает в искусстве.

Надя засмеялась, наклонилась, поставила поднос на стол, взяла чашку и поставила перед Мамиконом.

— Вам с сахаром? — спросила она и повернулась к нему.

— Вай! — Мамикон замер, удивленно глядя на нее.

Надя растерялась и перевела вопросительный взгляд на Платона.

— Все в порядке? — спросила она.

— Все отлично, — улыбнулся Платон. — Надя, займитесь, пожалуйста, списком гостей. Обзвоните всех и спросите: будут ли они сегодня вечером на выставке? Если кто-то из них не собирается, то на их место возьмите тех, кто помечен галочками в дополнительном резервном списке.

— Хорошо. Сейчас сделаю, — Надя поспешно вышла.

— Ты чертов гений! — восхитился Мамикон. — Как ты это вообще рассмотрел?

— Совершенно случайно, — улыбнулся Платон. — Есть такие женщины, чья красота не видна вот так сразу. Их нужно увидеть под особым ракурсом. Если правильно все сделать, то может прокатить.

— Мы срубим нереальное бабло и вызовем дикий фурор! — Мамикон вскочил и взволнованно зашагал по кабинету.

— Вряд ли, — покачал головой Платон. — Это я про фурор, не про деньги.

Такое нельзя выставлять открыто. Наследники тщательно следят за всем, что происходит в этой области. Нас засудят. Аукцион будет тайный. Закрытые торги для особых ценителей.

— Не понимаю! — Мамикон нервно пригладил шевелюру. — В чем смысл тратить такие дикие бабки, если никому нельзя показать? Это все равно что купить «Ламборгини» и поставить в сарай. И еще и тряпками прикрыть. Чтобы никто не заметил и глаза свои не выколол от зависти.

— А в этом ты не прав, — Платон отхлебнул кофе. — Есть особая порода коллекционеров, которые наслаждаются тем, что владеют чем-то особым, чего никто не видит и чего ни у кого нет.

Они себя не афишируют. Но главные бабки крутятся у них. Конечно, в таком случае при покупке используют сразу несколько групп адвокатов. Одни юристы представляют других юристов, и никто не знает, как выглядит владелец шедевра. Но все абсолютно адвокаты под страхом смерти не признаются, кто покупатель. Европейские законы ревностно хранят эту тайну. Правда, есть другой нюанс: подлинность картины потом очень сложно доказать.