Правила обманутой жены

— Да ладно! — фыркнула она. — Только не говори мне, что ты не лазишь в его телефон, когда он не видит.

Адель вытаращила глаза и даже рот открыла от удивления. Сейчас она была похожа на куклу Барби.

— С ума сойти! Нельзя же так доверять мужикам! Это опасно для здоровья. Мужиков нужно контролировать. Девочка, вырасти уже, а? — она пощёлкала пальцами перед моим носом. — Ой, мама! — она еще больше побледнела и снова закрыла рот рукой.

Я с готовностью схватила ее за волосы, понимая, что сейчас последует второй приступ рвоты. Но она судорожно вздохнула и прошептала:

— Спасибо, отпустило, — Адель вышла из кабинки, подошла к зеркалу, достала из сумочки помаду и сказала, глядя на мое отражение:

— Хорошая ты девчонка, Надя.

Жаль, что познакомились вот так, — она накрасила губы.

Презирая себя за свою мягкотелость, я спросила ее:

— Хочешь, отвезу тебя домой?

— Спасибо, такси вызову. Меня сюда Дима привез. Хочу выйти так, чтобы он меня не увидел. Не до него мне сегодня.

— Зачем же на выставку привезла? Хотела всем показать, да? — я не выдержала и заплакала.

Клуша! Идиотка! Зачем я плачу перед ней? Неужели нельзя было сдержаться хоть раз в жизни? Адель взяла с подставки бумажное полотенце и протянула мне:

— Не хотела я его тащить сюда.

Сам увязался. Честное слово! Не плачь, пожалуйста! А то я себя чувствую последней тварью!

Я только выразительно взглянула на нее, словно спрашивая:

— А разве это не так?

— Ладно! — она подняла руки ладонями вверх. — Твоя правда. Это гадство спать с женатым мужиком. Можешь мне не верить и считать лгуньей, но поначалу я не знала, что он женат. Хотя сразу спросила, но Дима ответил уклончиво, что все сложно.

Потом только признался, что не свободен. Но всё уже как-то закрутилось, завертелось.

Так вот в чем дело! Дима просто обманул и ее, и меня.

— Черт! — она с досадой швырнула помаду в сумку. — Кто-то бы мне сказал, что я попаду в такую дурацкую ситуацию и буду разговаривать с женой своего мужика, я бы не поверила. Честное слово! А сюда пришла, потому что хотела посмотреть на картины. Да не реви ты! Сейчас сама зарыдаю! — она подошла ко мне и начала вытирать мне лицо бумажным полотенцем.

— Любовь к искусству победила всё остальное? — недоверчиво хмыкнула я и попыталась перехватить полотенце.

— Да стой ты спокойно! — она с силой схватила меня за руки и опустила их вниз. — Сама всё сделаю. И не хмыкай. Этот анонимный художник-гений сам Платон.

— Что? Зачем ему это?

— А затем, что у него комплексов больше, чем у девчонки в пятнадцать лет. Правда, только в искусстве. Ему когда-то папа и дед внушили, что он бездарь. И что на нем прервется их замечательная и на весь мир известная династия художников. Твари, конечно, те еще.