Правила обманутой жены

Прикинь, каково ему было жить с этой мыслью? Особенно, если учесть, что их фамильное честолюбие он унаследовал в полной мере. Вот он и доказывает сам себе, что это не так. Поэтому пишет эти картины анонимно. Мне он ничего не сказал. Но я же видела его работы дома и сразу узнаю манеру письма. Вот и хотела посмотреть, как у него с выставкой обстоят дела. Интересно мне просто, понимаешь? Я же все-таки искусствовед по образованию. Ну и бывшая жена по совместительству.

— У тебя остались чувства, да? — я покорно закрыла глаза, чтобы не мешать ей аккуратно вытирать потеки туши под глазами.

— Нет, не осталось ничего. Просто художникам нужна муза. Я ею так и не стала, хотя он кричал, что нашел меня. Так вот если он свою музу отыщет, то, наконец, оставит меня в покое. Так что я в этом кровно заинтересована.

— Да, но… разве он тебя преследует? То есть…

Я замолчала, вспомнив, как мы с ним познакомились там, на стоянке. Я-то следила за своим мужем. А он за бывшей женой. Бывшей!

— Платон? — ее руки замерли. — Ах, ну да. Ты же с ним только познакомилась и ничего еще не знаешь. Так вот, заруби себе на носу: он помешан на контроле. Но если ты ему предъявишь эти претензии, он не поймёт, о чем ты.

Он такой мягкий деспот. Будет за тобой ходить, ездить, следить, с кем говоришь. Мерять температуру, если один раз чихнешь. Созывать консилиум медицинских светил, если у тебя сопли. Проверять, надела ли ты теплое белье перед выходом зимой.

— Это называется любовь и забота, — тихо заметила я и открыла глаза.

— Не для меня, — она упрямо поджала губы. — Для меня это тотальный контроль. У него синдром Пигмалиона. Знаешь, кто это?

— Смутно, что-то такое проходили в школе когда-то.

— Ну это был такой скульптор в Древней Греции, который вырезал из слоновой кости статую идеальной девушки, назвал ее Галатеей и сам же в нее и втрескался по уши.

И даже попросил богиню Афродиту ее оживить. Так вот Платон очень любит найти такую провинциальную простушку вроде нас с тобой. Объявить ее музой и лепить из нее идеал. Не для меня, не для тебя, а для себя любимого. А я не хочу быть чертовой Галатеей. Я — это я. Или принимай меня, как есть, или катись куда подальше!

— Когда любишь, всегда меняешься. Потому что боишься разочаровать. Боишься причинить боль.

И да, пытаешься выглядеть лучше, чем ты есть. Это нормально, Адель.

— Это нормально в начале отношений. Когда люди только знакомятся. А потом вылазит истинная натура. И она и должна вылезти. И именно ее нужно полюбить. Или к черту послать. Душный он для меня, понимаешь? Ненавижу всё это! Господи, могу я выйти зимой в таких трусах, как мне хочется, чтобы он не прочел мне лекцию, что там, внизу, нужно всё утеплять? Фу, гадость! — поморщилась она. — Но вернемся к Диме. Я собиралась на выставку, а он неожиданно приехал.