Правила обманутой жены

— Ты чего исполняешь? Осмелела, да? Думаешь, появились сразу два любовника, так на мужа можно теперь начхать?

— Дима, не говори ерунды! Ты и сам не веришь в эту чушь, что несешь. Просто дай мне отдохнуть. У меня был тяжелый и очень длинный день.

— Там все было длинное в твоём дне, а? — скабрезно хмыкнул он и вдруг швырнул меня на кровать. — Ты че, подстилка, думаешь я тебе вот так это спущу, а? Реально?

— Что спустишь? Я на работу устроилась! Почему ты всегда только о гадостях думаешь? — я встала с кровати.

— Никуда ты не поедешь. И с работы тоже уйдешь. Это как вообще? У подруги с сыном она собирается ночевать, как холостячка.

Я женился на хорошей девчонке, чтобы была хозяйка в доме, а не подстилка галерейная.

— Дима, давай разведёмся, — устало сказала я. — Между нами ничего нет. Я не буду стоять между тобой и сыном. Будешь видеть его, когда захочешь. Давай сделаем все грамотно и интеллигентно.

— Что? Ты чего так осмелела? Мурзилка тыкнул хорошо и наобещал вписаться за тебя? Или чурка? Или оба сразу крышу обещали?

— Хватит говорить мне гадости! Не смей меня унижать! — закричала я.

— Чего? Ты голос на меня повысила? Впервые в жизни, Надюха! Я худею, дорогая редакция! Развода хочешь? Совсем Иванько? Так катись колбасой.

Никто не держит! Только сына тебе не отдам.

— Ты его не любишь. Зачем он тебе?

— Охренела в край? Кто не любит? Я сам рос без отца. Только маму этот гондурас, мой папаша, не спрашивал ни о чем. Меня заделал — и давай, до свидания. А мама переживала и все мне батю искала. Я с детства помню этих хмырей, которые мне шоколадки носили, чтобы она им дала. А потом был скрип ее кровати по ночам. Я уши затыкал, чтобы его не слышать. Серега так расти не будет! Да, я жесткий батя.

Потому что хочу его жизни научить. Но люблю своего сына и никому не отдам. Да и тебя не отпущу. Мы — семья, семьей и останемся. Значит, сделаем так: на работу больше не выйдешь. Сидишь дома, сыном занимаешься. Но теперь все будет по-другому. Проверять тебя буду. Где, как и с кем. Потому что я не согласен, чтобы меня имели мурзилка галерейный и чурка. Понимаешь? Не тебе они тыкнули, а мне.

— Семья? Мы семья? Нет больше семьи, Дима! И нас больше нет! Есть ты и я, а между нами линия фронта. Почему ты не хочешь меня отпустить?

— Потому что ты моя.

И если мы разбежимся, то тогда, когда я захочу. И как захочу. А у тебя права голоса нет. Ты мне всю жизнь переломала. Забыла?

— Я себе тоже переломала жизнь. Не ты один страдаешь. Может, ты, Дима, так бесишься, потому что у самого рыльце в пушку?

Господи! Все-таки не удержалась! Дура! Рано, очень рано! Какая же ты идиотка, Надя!

— Чего? Ты о чем сейчас?

— Ни о чем. Пропусти, Дима, дай зайти в ванную.

— Нет, ты предъявила. Я хочу знать, о чем ты!

Я попыталась пройти мимо него в ванную, но он снова грубо схватил меня.