Принц б/у

Ей хотелось произвести на Николая впечатление и создать ощущение гостеприимства и уюта, чтобы хоть чем-то задержать его, дать понять, что здесь лучше, чем где бы то ни было. Она так разволновалась, готовясь к его приходу, что совершенно забыла: дочь выросла и имеет право высказать вновь обретенному отцу все, что думает.

К предстоящему визиту Коля относился философски: повезет – все сложится, и он останется у Татьяны, не повезет – в городе много запасных аэродромов в виде одиноких немолодых женщин, которые с радостью познакомятся и приютят интеллигентного мужчину почти без вредных привычек.

Купив торт, сиявший сквозь прозрачную пластиковую упаковку нереально-ядовитыми химическими оттенками крема, и два тюльпана – один жене, другой дочери, – Колясик отправился покорять бывшую семью. Дорогу он помнил смутно, поскольку в первый и последний раз был в этой скромной однокомнатной квартирке почти двадцать лет назад, когда помогал Татьяне с переездом. Район изменился, в небо взметнулись многоэтажные башни, а скверик, на который Коля ориентировался по памяти, превратился в автостоянку. Спасало то, что сохранился записанный на бумажке почтовый адрес, на который он переводил алименты. После сообщения, что он иногда прятался во дворе, чтобы увидеть дочь, глупо было уточнять у бывшей супруги, как до них добраться.

Посмотревшись в витрину магазинчика, украшенную грязными разводами последней апрельской слякоти, и состроив глазки скучавшей за прилавком девице, Колясик остался чрезвычайно доволен собой.

Он переложил в нагрудный карман недавно приобретенный для понта бэушный мобильник таким образом, чтобы тот немного высовывался, демонстрируя желающим телефонизацию хозяина, поправил галстук и двинулся к подъезду.

Татьяна поразила его плохо сохранившимся лицом и расплывшейся фигурой. Годы превратили ее в неинтересную тетку с мешками под глазами и жалкой ободранной химией на голове. Скрыв разочарование, Коля протянул оробевшей и засмущавшейся Татьяне торт и с преувеличенной жизнерадостностью воскликнул:

– А где доча? Хочу ее обнять!

Так мог вести себя капитан дальнего плавания или какой-нибудь полярник, вернувшись к родным после долгой командировки.

Но Татьяна с благодарностью приняла игру и закричала:

– Олюшка, папа пришел! Где ты?

Оля сидела в комнате, трясясь от бешенства. Ей было стыдно за мать, горько, что придется сдерживаться, чтобы мама не расстраивалась, и тошно, что сейчас надо будет выйти к совершенно чужому мужику, по недоразумению ставшему ее отцом, и делать вид, будто его визит через двадцать лет – в порядке вещей.