Пристрелите нас, пожалуйста!

Следователю сказали: случайный человек. Посыльный. Принес заказ, еду из ресторана к праздничному столу, и решил отогреться в доме. Мороз, метель. Не звери же хозяева, впустили. Кто ж знал, что так выйдет? Что касается Вани, тут все было очевидно. По шапке получил его наставник, который не имел права посылать стажера на вызов. Ваня ведь еще не вошел в должность, не имел звания и вообще проходил в органах испытательный срок. Учинили служебное расследование, завели дело.

Ульяна Федоровна была занята с утра до ночи. Ее без конца вызывали к следователю, то по одному делу, то по другому, она то к адвокату ходила, то носила мужу передачи. И мечтала об одном: поскорей бы суд. Потому что дела на фирме тоже требовали ее постоянного присутствия.

Она так хотела изменить свою жизнь. И изменила. Теперь она вставала в шесть, ложилась за полночь, начала потихоньку пить коньяк от усталости, от нервов, и перед тем как заснуть, плакала в подушку. Вместо ожидаемого счастья пришло несчастье. Все от нее шарахались, как от зачумленной, фирма тонула, адвокаты тянули деньги.

До Рождества она мечтала об Аркашиной смерти, а теперь спасала неверного мужа изо всех сил. Мечтала уже, чтобы он вернулся домой и они тянули бы эту лямку вдвоем. Потому что для одной женщины, уже немолодой и много пережившей, это непосильная ноша. Жила она в московской квартире, той самой, которую они с мужем раньше сдавали за большие деньги. Сейчас этих денег у Ульяны Федоровны не было. Как не было у нее больше загородного дома и нескольких банковских счетов, которые пришлось закрыть. Адвокат запросил неслыханные деньги, и она покорно заплатила. Она стала одинокой и несчастной. Только это несчастье сильно отличалось от того, в котором она жила раньше. То, что казалось ей большим горем – одиночество и скука, сытая, с комфортом обставленная, – превратилось в недосягаемую мечту. Одиночество осталось, но если раньше ее окружали безразличные люди, теперь это были враги. Все спешили воспользоваться оставшимся без хозяина добром, наложить лапу и буквально рвали его на части. Адвокаты, сотрудники фирмы, банки…

Она было кинулась к жене Гарика, Галине, поплакаться, надеясь, что общее горе их сблизит, но та ее приняла враждебно. Ее даже на порог не пустили. Обе женщины, раньше ненавидевшие своих мужей, предававших их с любовницами, вдруг переменились к ним совершенно. Как только каждая получила супруга в безраздельную собственность (кому он, зэк, нужен?), дамы принялись отстаивать эту собственность, грызться за нее зубами, с воплями кидаться на обидчиков, даже если те были правы. Ульяна Федоровна не считала себя виноватой, ведь это ее хотели убить, но дружбы Галины ей это не вернуло.