Пристрелите нас, пожалуйста!

Аркадия Павловича, особенно по ночам, мучила изжога, которую он предпочитал лечить «Боржоми», а не новомодными таблетками, навязываемыми рекламой. Изжога приходила на пару с бессонницей, и в голову лезли неприятные мысли о нелюбимой жене, об отсутствии детей, о вялотекущем в последнее время бизнесе. К головной боли добавлялся неприятный привкус во рту. Тогда Телятин вылезал из теплой постели и брел на первый этаж, в кабинет. Включал ноутбук, наливал в стакан минералки и начинал искать в Инете, кому живется еще хуже. И, уж конечно, находил. Все кому не лень жаловались на жизнь.

«Эх, что вы знаете о горе!» – думал теперь Телятин, в гостиной у которого лежал труп любовницы, а в кабинете сидел киллер, нанятый им, чтобы убить жену.

Сама жена жадно пила припасенную им минералку и горько плакала. А выпив всю до капли, вытерла слезы и заявила:

– Я хочу сделать признание.

– Внимательно слушаем, – ободряюще сказал Иван Петрович.

– Я тоже хотела убить своего мужа.

– Что?! – Телятин аж подпрыгнул.

– Что слышал, – огрызнулась жена. – Я хотела тебя убить. Думаешь, у меня терпение железное? Что я не женщина, а каменное изваяние? Или у меня сердца нет? Ты всю жизнь мною помыкал. Оскорблял меня. Называл жирной свиньей. Бизнес на меня переписал, чтобы, в случае чего, я в тюрьму села, а не ты. Я терпела, терпела, и… Нашелся человек… – Она взяла паузу, достала из кармана необъятных спортивных штанов скомканный носовой платок и принялась вытирать им толстые щеки.

– У тебя есть любовник?! – потрясенно спросил Телятин.

– Это у тебя любовница! А у меня любовь! Да, мы любим друг друга! Любили! Потому что теперь я готова от этой любви отказаться! Я… оказалась не готова… – она опять разрыдалась.

– А поподробнее можно? – робко спросил Ваня.

– Подробнее… – Ульяна Федоровна высморкалась в мокрый от слез платок. – Я все расскажу. Чистую правду. Мы решили сделать это под видом ограбления. Когда муж останется в доме один. Домработница отпросилась до восьмого. То есть это я сказала, что отпускаю ее до восьмого. Уеду, мол, на Рождество к маме, и пусть другие тоже отдохнут. Праздник все-таки. Аркадий обрадовался и послал Николая на вокзал за билетом. Мне бы насторожиться: с чего вдруг такое внимание? Но я парила, как на крыльях, и ничего не замечала. Он… мой… друг… Должен был прийти под видом посыльного. Я перевела ему деньги. Двести тысяч рублей.

– Посыльный! – хлопнул себя по лбу Телятин. – Двести тысяч! Так вот какой сюрприз ты мне приготовила! Ах ты… Сука!

– Да! Я заказала твое убийство! Но разве ты не сделал то же самое?

– Значит… – Телятин с ужасом посмотрел на верзилу. – Это никакой не посыльный… Это… О господи!

– Спокойно, – Ситников поднял руки ладонями вверх. – Я никого не трогаю.