Рабыня демонов в академии магии

— На ней печать договора, — глухо проговорил Армеллин. Единственный из трех демонов он упорно смотрел не на Тасю, а себе под ноги.

— Таисия, покажи печать.

Тася торопливо закатала рукав. Там, где раньше находилась змея, теперь была чистая кожа.

— Но как? — она подняла вопросительный взгляд на мужчину.

Все это походило на сон. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— А вот так. В глазах закона договор ничтожен. Будь твой анам при тебе, печать бы даже не появилась.

— Но она же наша… моя. Селючка, ты нужна мне! — с детским негодованием возмутился Дэмиан.

Раум подобрался, впился в Тасю взглядом и нервно улыбнулся:

— Детка, разве все было так плохо? Я же заботился о тебе. И ты получала удовольствие!

Только младший ди Небирос продолжал упорно отводить взгляд, молчать и сжимать кулаки. Костяшки его пальцев побелели.

Равендорф опустил руку Тасе на плечо.

— Рабский контракт — гнусная вещь, молодые люди. Но рабский контракт с анхелос всегда обращается против демона. В ближайшие месяцы вам будет нелегко, но не советую преследовать девушку. Политика императора в отношении охраны выживших светоносных очень жесткая. Даже ваш статус не спасет вас.

— А если она сама захочет остаться с кем-то из нас? — тихо спросил Армеллин.

— Если сама, тогда конечно.

— Селючка, ты слышала?! — в голосе Дэмиана зазвучала радость. — Помнишь, ты обещала, что будешь моей.

— Детка? — неуверенность не шла Рауму. Лишала шарма и блеска, делала жалким.

Армеллин вскинул голову. На мгновение Тася встретилась с ним глазами. Губы демона беззвучно шевельнулись, прошептав ее имя.

А потом он отвернулся.

Профессор испытующе взглянул на девушку:

— Ты хочешь остаться с кем-то из них?

В памяти разом всплыли все испытания, через которые пришлось пройти по их вине.

Чувство отчаяния, ненависть к себе, беспомощность. Плеть в руках Дэмиана, унизительный оргазм в ресторане, оскорбительные и жестокие слова, сказанные Мэлом в первый же день.

Пусть Тасю и возбуждало то, что с ней делали демоны. Пусть даже ей нравилась их властность и жесткость, избавляющая от необходимости самой что-то решать. Остаться с ними после такого?

Равендорф чуть демонстративно развел руками.

— Вопрос закрыт, молодые люди.

— Никаких но. На вашем месте я бы обратился в центр лечения зависимостей.

Снаружи раздался визг полицейской сирены.

— А вот и стражи правопорядка. Боюсь, нам всем придется ответить на несколько вопросов.

Вживую император казался совсем не таким внушительным, как на монетах или парадных портретах. Невысокий, даже сухощавый, с выразительным лицом и большими темными глазами.

На гладко выбритом черепе выделялись маленькие черные рожки.

— Спасибо, мне не нужны деньги, — вежливо, но твердо ответила Тася.

— Это не обсуждается.