Рабыня демонов в академии магии

Глядя, как этот «кое-кто» жрет в три горла, я тоже начинаю терять самоконтроль.

Раум сперва хотел возразить, но потом передумал и кивнул.

— Годится. И кто первый?

— Потому что я это придумал.

Когда Тася пришла в себя и открыла глаза ей сначала показалось, что лаборатория пуста. Мгновение спустя она заметила Армеллина, сидящего за столом и сосредоточенно изучающего бумаги.

Сама она лежала на диванчике, обнаженная, укрытая пушистым пледом.

— Очнулась? — хотя она не шевелилась демон каким-то неведомым образом понял, что Тася пришла в себя. Он обернулся. Тася поежилась под строгим взглядом поверх очков.

Она чувствовала себя неимоверно усталой и разбитой.

— Мы немного перестарались, и ты… заснула.

Как вообще можно было заснуть после всего, что демоны с ней делали.

— Ненадолго. Ты спала всего, — он бросил короткий взгляд на настенные часы. — Сорок четыре минуты.

Три четверти часа? Казалось, прошла целая вечность. События прошлого дня вспоминались с трудом, словно виделись через мутную пелену тумана. А утренний поход в библиотеку и подсмотренная сцена с Присциллой, казалось, и вовсе происходили в другой жизни.

Он поморщился, угадав вопрос:

— Ушли. Они и так достаточно развлеклись.

В его голосе Тасе послышался упрек. И в одно мгновение воспоминания о все, что происходило в этой комнате встало в ее душе необычайно ярко. Она почувствовала себя развратной, испорченной, грязной продажной женщиной, которая и не заслуживает никакого иного обращения, кроме такого.

Кто она еще, если не потаскуха? Спит сразу с тремя мужчинами за деньги.

И то, что в ее воспоминаниях самого страшного так и не случилось, ничего не меняет.

Она обхватила себя за плечи съежилась и всхлипнула.

— Только не надо устраивать сцен, — в голосе демона звучали презрение пополам с насмешкой. — Как люди любят все усложнять.

Тася снова всхлипнула. Зажмурилась, накрылась пледом, пытаясь избежать его взгляда.

Разумеется, демон немедленно пресек эти глупости.

Он сдернул с нее плед, охватил одной рукой тонкие запястья и вздернул вверх, заставляя открыться.

Не осмеливаясь сопротивляться приказному тону, Тася поднялась, чувствуя, как из под зажмуренных век по щекам текут слезы.

Тем большей неожиданностью для нее стало, когда демон вдруг обнял ее, прижал к себе хрупкое тело и поцеловал.

Снова нежно, ласково. Заботясь, чтобы ей было хорошо.

От неожиданности она прекратила плакать и распахнула глаза.

— Так-то лучше, — сказал Армеллин. — Я не всеяден. И не люблю вкус отчаяния и ненависти к себе.

Она все ещё стояла обнаженная в его объятиях, чувствуя, как пуговицы на жилете холодят и чуть царапают соски.

Армеллин снисходительно усмехнулся:

— Твое положение не так ужасно. Попробуй найти в нем плюсы.