Расческа для лысого (СИ)

Но даже я понимаю, что не просто так.

И вот теперь, осознавая его слова, я ощущаю невозможную боль. В первую очередь, от того, насколько сильный контраст, насколько глубоко падение. Так что нет, первая эмоция — не злость. Первая — боль.

А потом уже — злость.

Я встаю, аккуратно складываю деньги в сумочку. Показательно, не торопясь. И, прямо смотря в глаза своему, уже бывшему, любовнику, отвечаю:

— Два часа. Пришлось… Постараться.

Он внезапно резко подрывается и идет в мою сторону. Голый. И я машинально двигаюсь к двери. Потому что понимаю: поймает — и не уйду.

— Не надо ко мне подходить, — говорю тихо и напряженно, — или заплатить хочешь?

Он останавливается так резко, словно я ему по яйцам заехала. А что, это отличная идея! Если б я была уверена, что попаду и выберусь после этого целой, точно бы так сделала. В глазах чернущих что-то страшное творится. Такое, словно ему… Больно? Ему? Больно?

Тварь! Это мне больно! Мне! Это я тебя к себе пустила после всего! Это я поверила! Это я… А ты, гад, посмел так… Посмел!

Я смотрю в его глаза и добиваю. Нарочно. Каблуком наступаю. Чтоб хрустнуло. У него. У меня.

— Так вот, с тебя не возьму! Считай, благотворительность была!

Резко надеваю сумочку на плечо, застегиваю молнию на толстовке и бегу к выходу.

Ни видеть, ни слышать его не могу и не хочу!!!

Тварь, сволочь, гад!

Он хватает меня уже у двери, что-то рычит злобно, полностью создавая ощущение зверя за спиной, и я, не разворачиваясь, просто бью его рукой назад, отмахиваюсь. И, судя по задушенному хрипу и тому, что меня отпустили, удачно, очень удачно.

Смотреть, куда я так хорошо попала, нет ни времени, ни желания, поэтому я просто пользуюсь моментом и сваливаю прочь.

Пробегаю мимо администратора гостиницы, на улицу, сразу за поворот. Прислоняюсь к стене, пытаюсь отдышаться.

Нихрена себе, вернулся Миша в город. И я прям сразу это почувствовала. Моментально оказалась на улице, босая и без трусов. Круто!

Тварь! Какая тварь! Да как он вообще про такое подумал, скот!

Злость выкристаллизовывается, разливается по телу, требует выхода. Меня даже потряхивает от ненависти. Я выглядываю из-за угла, боясь, что дядя Миша рванет за мной, в чем был. То есть, ни в чем.

И хорошо бы. Пусть его, урода, в полицию загребут. А что? За нарушение общественного порядка. Нечасто у нас по городу голые татуированные мужики бегают. Погода как-то не располагает. Хоть бы он яйца отморозил, тварь!

Но улица пуста. На стоянке несколько такси, машины гостей и среди них очень круто выделяется черный лексус Миши.

Я смотрю какое-то время, переминаясь босыми ногами на асфальте и размышляя. Перебарывая себя. Уговаривая не тупить. Не делать глупостей.

И проигрывая по всем позициям.

Злость играет главную скрипку. Желание отомстить.