Расческа для лысого (СИ)

Я стою, переминаясь босыми голыми ногами на чистом полу, и думаю, где же я так нагрешила-то? Чтоб в один, просто в один день! И дядя Миша с его закидонами, и Полька с ее контролем. И, может, пора уже это все дерьмо прекращать?

Полька открывает рот, явно не для того, чтоб мне «спасибо» сказать, но я опережаю. Злость опять выруливает на поверхность. Я чувствую, что меня несет, и что сестра-то уж точно ни в чем не виновата, но остановиться не могу. Вот никак.

Наплевав на чистый пол и свои грязные лапы, прохожу к шкатулке и достаю деньги.

Кладу в заначку. Поворачиваюсь к Полине:

— Остальное в течение недели доложу. А сейчас отвали от меня, я спать хочу.

Моюсь, запрещая себе испытывать муки совести. Нихера. Хватит. Надоело мне уже это все. Вот реально надоело. И этот гад, с его уверенностью, что все бабы — суки продажные, и сестра, с ее истериками по поводу моего будущего. За-дол-ба-ло.

Выхожу из душа, Полина сидит в кресле, явно ждет для разговора.

А на меня внезапно такая тупая усталость наваливается, такая апатия, что даже не хочется двигаться. И слушать ее. Потому что не скажет она мне ничего нового. То, что я дрянь бессовестная, я и сама в курсе.

Полька смотрит, как я валюсь на кровать, поджимает губы. Она в этот момент сильно на маму похожа, и меня в довершение сегодняшнего дерьмового дня, пронзает еще и дикая боль потери. Вот именно в такие моменты очень остро ощущается нехватка папы и мамы. В обычное время на это как-то забивается, что ли. Дела повседневные не дают отвлечься. А потом случается какая-то маленькая фигня, незаметная. Например, запах зеленого чая с жасмином где-нибудь почувствуешь, и сразу в голове папа и его постоянные чаепития у телевизора. Или, вот как сейчас, поджатые губы старшей сестры. Мама на меня так смотрела, когда хотела поругать…

Я торопливо отворачиваюсь, чтоб не разреветься.

Полина воспринимает это, как очередное мое неуважение, наверно. Потому что ничего не говорит в итоге.

Просто встает и выходит из комнаты.

А я сворачиваюсь в клубок и засыпаю, наплевав на все. На смену мне только завтра, в универ послезавтра.

Сегодня меня нет. Ни для кого.

— Это чем же я тебя так не устроила, а, Вова, ебтвоюмать?

— Мелехова, ты охерела? Радуйся, что я позвонил тебе. За расчетом придешь в конце месяца. Все.

Вова отключается, а я сижу в постели, всклокоченная и злющая. Нормально так проснулась. Отлично просто.

Сижу еще немного, вздыхаю и иду на кухню ставить чайник, раздумывая по пути, может из заначки тяпнуть бальзамчика? Все равно торопиться некуда теперь.

Встаю у окна, задумчиво наблюдаю за мальчишками, гоняющими мяч. Все тело ломит, болит там, где, кажется, и болеть нечему. Ноги в ссадинах. А нечего босой по городу бегать, сама виновата.

Дожидаюсь чайник и, махнув на все рукой, щедро добавляю в чай бальзама.