Расческа для лысого (СИ)

Колени подламываются, еще немного, и упаду. Но он не позволяет. Рука перемещается с затылка на талию. Ниже. Оправляет подол платья. А потом со всего размаху бьет по попе! Больно! Я подпрыгиваю, слезы непроизвольно из глаз летят.

Пытаюсь отшатнуться, вырваться, но обе моих руки в капкане, он легко запястья одной своей лапой перехватил. Разворачивает меня и толкает к выходу. Я не иду. Сопротивляюсь, извиваюсь. И не молчу, само собой:

— Сука ты, дядя Миша! Тварь! Как ты смеешь? Пусти! Пусти, тварь!

Он резко прижимает опять к себе, бьет спиной о бетонную твердость груди и хрипит:

— Заткнись, бл*, а то свяжу.

Меня это заводит так, что даже ноги дрожать перестают, а бодренько шагают в указанном направлении.

На лестнице я спотыкаюсь, и Миша, видно, не выдержав, разворачивает лицом, поднимает меня и сажает себе на талию. И я обхватываю его торс ногами.

Сзади кто-то из наблюдателей, наконец-то отмерев, протяжно свистит, кто-то орет пошлятину, и все это под непрекращающиеся музыкальные биты.

Я только лицо прячу на плече у Мишы. Стыдно, черт. Но нереально кайфово.

В машине он сгружает меня на заднее сиденье, защелкивает замки.

Возвращается обратно в клуб!

Я дергаю замки в остервенении, ругаюсь, но бесполезно. Он просто не обращает внимания на меня! И уходит!

Ну ты получишь свое! Вернее, не получишь! Мое возбуждение немного трасформируется в боевую ярость, и я думаю только о том, чтоб разнести его машину в хлам. К сожалению, особо порезвиться не удается, потому что буквально через несколько минут он выходит и садится в машину. Я тут же перебираюсь на переднее, плюхаюсь, задрав ноги выше на торпедо. Ох, дежавю… Что-то мне это все напоминает…

Но в этот раз я не поведусь, облом тебе будет, дядя Миша. Облом!

Он не торопится заводить, закуривает, видно, пытаясь успокоиться.

Руки его, со сбитыми костяшками и потеками крови, смотрятся брутально. Глаз не оторвать. И курит он вкусно. Затягивается медленно, выпускает воздух. Я демонстративно не смотрю. Но все вижу. Все.

— Ну что, дядя Миша, — наконец издевательски говорю я, — как обычно? Домой? Или наказывать дальше будешь?

— Да тебя наказывать, только время тратить…

Он говорит спокойно, и, судя по всему, уже пришел в себя. И мне даже жаль немного. Потому что тот бешеный берсерк заводил до невозможности. А сейчас… Сейчас тоже заводит. Вот только не до рукотрясения. А до постоянной сильной пульсации между ног. И мне хочется его достать. Спровоцировать.

Мне его просто хочется, черт! Ну чего себе врать-то? А просить… А просить как раз нихера не хочется.

Ага. Гордые мы. Независимые.

Я демонстративно потягиваюсь, улыбаюсь сладко, с удовольствием замечая, что он за мной очень даже заинтересованно наблюдает, а потом мурлычу:

— Тогда вези домой, дядь Миш. Устала я сегодня.