Самогонщик против армии США

Кто-то был голый по пояс, только в штанах из грубой ткани и босиком, кто-то в столь же грубой рубахе, подпоясанной кушаком, все — в бесформенных матерчатых колпаках на голове, ничуть не напоминавших кепку архиглея.

При его приближении немедленно бросали работу и кланялись в пояс. На двух женщин, молодую и средних лет, мужики смотрели с любопытством и тут же продолжали косьбу.

Суетились и бабы в длинных суконных платьях-балахонах. Они сгребали скошенное, стаскивали в скирды.

Ни одного трактора, ни одного комбайна. Из средств «механизации» — только длинная телега с двумя запряженными быками странного вида.

— Завёз жеребят, скоро вырастут, — пообещал Георгий. — Пока что здесь используются быки, на местном языке зовущиеся кхарами. Они и тягловые, и верховые. Даже кавалерия скачет на коровах.

Анна Ивановна на секунду почувствовала укол тоски.

Ведь это — дикость. Одно дело изучать её по книжкам. Или видеть в какой-то восточной стране вдали от полосы отелей на побережье моря. Сама она лишь раз накопила на путёвку в Египет и не забудет шок, когда случайно забрела в квартал Хургады, не предназначенный для глаз туристов. Но вот жить внутри такой первобытности, и не недели, не месяцы — десять лет!

А запахи… Ветерок донёс аромат тела потного селянина. В Минске так пахнут бомжи, но их исчезающее мало, здесь — сотня столь же благоухающих мужиков и баб, на одном только поле.

Часто встречались лепёшки бычьего навоза, щедро облепленные мухами. Когда троица проходила мимо одной, очень свежей, насекомые поднялись с коричневого аэродрома и упорно атаковали Анну Ивановну, намереваясь сесть ей на лицо. Женщина отчаянно замахала руками, отгоняя инсектов. Удалось. Почти.

— Во дворце цивильнее, — пообещал Гош. — Там моя мама заправляет, медработник, кстати. Не дай бог сядете за обеденный стол, не помыв руки!

— И что? — с некоторым вызовом спросила Инна.

— Узнаете. У мамы тоже есть верья.

Началась улочка из одноэтажных домов. По мере приближения к воротам в стене, окружавшей дворец, белорусские учительницы всё больше убеждались в высоком статусе Гоша среди местных. Ему не просто кланялись. В глазах местных светилось неподдельное уважение. У архиглея даже осанка изменилась, спина горделиво выгнулась. Хоть и раньше не сутулился. И правда — аристократ.

Стража на воротах, изнывающая в жару в кожаных латах с металлическими нашивками, вскинула копья, а затем ударила древками о мостовую. Выскочил мужик столь же высокого роста, как сам Гош, но шире в плечах и гораздо грубее лицом.

— За время твоего отсутствия, архиглей, происшествий не случилось! Наряд несёт службу согласно приказа.

Короткий рапорт начальника стражи и ответ Гоша прозвучали странно.