Сердце Проклятого

Да, он окончил университет в Хайфе, где тоже учился вместе с евреями, сидел в одних аудиториях, обедал в кафе, но, живя с ними бок о бок, Ясин никогда, НИКОГДА не переставал их ненавидеть! Это не их земля — так учил отец, так говорил имам, так велит Аллах, и задача любого настоящего верующего — сделать все для того, чтобы ни один еврей не смог осквернять своим дыханием воздух этой страны. Сам Ясин в Аллаха не верил, но никому и никогда не признавался в своем неверии. Для того, чтобы делать бомбы и снаряжать «кассамы», вера не нужна, вполне достаточно одной ненависти! Еврейской заразе нечего делать на этой земле!

Он нажал кнопку вызова.

В трубке запищали гудки. Один, второй, третий… Улыбка замерзла на смуглом лице, превратившись в гримасу, от которой любому свидетелю невольно хотелось бы съежиться. Ясин более не походил на коммивояжера. Человека с такими глазами не пустили бы на порог дома даже самые беспечные хозяева!

После четвертого гудка в наушнике щелкнуло.

Араб оглянулся, пытаясь хоть что-то разглядеть через заднее стекло, но за пикапом уже смыкалась ночь, и город был виден лишь как зарево вдалеке.

Ни звука, ни вспышки… Но Ясин знал, что устройство сработало.

И, к сожалению, он был прав.

Взрыв на подземной парковке был такой силы, что ударная волна, взломав плиты перекрытия, вырвалась из цокольного этажа в огромное лобби, полное людей. Огненный смерч, расколол пол, ворвался в полный постояльцев ресторан, разметал тела, и воспламенил мебель. Взметнувшийся фонтан обломков и осколков бетона искорежил стеклянные шахты открытых лифтов, секунду назад скользивших по стенам гостиницы, вынес наружу огромные витражи окон, все еще отражавших мирные огни курортного города.

Многоэтажный отель шумно выдохнул пыль, огонь и смертоносное стеклянное крошево — осколки засвистели вокруг картечью. Огромный цилиндр основного здания словно осел, основание окуталось клубами пыли и дыма. Стоящие на улице такси отбросило взрывной волной прочь, и самое маленькое из всех — старенький «рено» — упало в гостиничный фонтан, и уже там, в воде, вспыхнуло факелом. Стекла и мелкая каменная крошка изрешетили нескольких прохожих на противоположной стороне улицы.

На миг стало оглушительно тихо — даже музыка на променаде замерла на середине такта.

В наступившем безмолвии стал слышен шорох падающих на землю обломков, и лишь потом грохнуло так, что оставшиеся в живых на несколько секунд оглохли. Клубы пыли смешались с дымом. По стенам отеля ручьями лились высыпающиеся стекла, в воздухе повис серебристый звон — внизу ручьи встречались с каменной мостовой.

Страшно кричали раненые, но это продолжалось недолго — их голоса поглотил рев толпы на променаде — тысячеголосый вой испуганных до смерти не походил ни на что.