Сердце Проклятого

По нижней кромке картинки бежали строкой телефоны, мигала красным надпись «немедленно сообщить».

— Спокойно, — сказал Рувим, обращаясь не столько к девушке, сколько к себе самому. — Спокойно, Арин! Пока еще ничего не произошло, а у нас, кажется, варианты появились… Во-первых, теперь я знаю, кому мы позвоним и как это сделаем. А во-вторых, у нас есть возможность сдаться!

— Властям, — Кац показал подбородком на телеэкран. — Если все сделать правильно, у нас будет защита. Но давай смотреть на такой расклад как на крайний случай.

— А какой случай не крайний?

Рувим взял трубку и бросив быстрый цепкий взгляд на бегущую строку, набрал номер.

— Считай до сорока пяти, — приказал он Арин. — Тихо, но вслух… Давай!

На том конце линии подняли трубку.

— У меня есть информация о нахождении Арин бин Тарик, — произнес профессор по-арабски.

Голос у него изменился до неузнаваемости, задребезжал по-старчески, просел. Толстяк-хозяин уставился на Каца в недоумении, потом посмотрел на экран своего антикварного телевизора, снова на Каца, опять перевел взгляд на Арин и тут же спал с лица.

Щеки у него обвисли, словно бока у пробитого футбольного мяча.

В пелефоне загудел чей-то баритон.

— Нет, — проскрипел профессор, — вам я не скажу ничего. Я перезвоню по этому же номеру через полчаса и хочу говорить только с Ави Дихтером. Ты слышишь меня, парень — только с Ави Дихтером. Скажи ему, что старый египтянин скажет ему то, что нужно! Понял? Я знаю, что он в отставке. Ну и что?

— Тридцать… — сосчитала Арин, не сводя с профессора глаз.

Голос в трубке заворковал, стал мягче — говорящий явно пытался уговорить Каца стать по покладистее.

— Тридцать пять! Тридцать шесть! Тридцать семь!

Рувим кивнул — я все слышу и тут же показал кулак хозяину, который начал приставным шагом двигаться прочь из залы. Толстяк побледнел еще больше и замер, прислушиваясь к разговору.

— Вам нужно найти девку? — спросил Кац у ласкового собеседника. — Тогда дайте мне поговорить с Ави. Иначе я больше не позвоню. Полчаса!

— Сорок три, сорок четыре…

— Все, — отрезал Рувим и отключился.

Хозяин не двинулся с места.

Он выглядел так, будто бы в его кафе только что попала молния.

— Мы сейчас уйдем, — продолжил Кац. — Просто уйдем. Мы никому не хотим зла. Ты получишь деньги за еду и еще чуть-чуть. За молчание. Понял? И молчать ты будешь до полудня. Потом говори сколько хочешь, ничего тебе за это не будет.

Рувим встал, и Арин встала вместе с ним. Толстяк сразу стал ниже ростом. Жена-птичка на миг мелькнула в дверях кухни, но ничего не заметила и исчезла внутри помещения.