Сердце Проклятого

На ногах держались всего четверо боевиков, трое их коллег остались лежать внутри микроавтобуса умирающими или мертвыми. Водитель был еще жив, но из за руля выйти не мог: сломанную голень намертво зажало сорванным с креплений креслом.

«Ниссан» еще набирал скорость, когда эти четверо уже оказались у края балюстрады, и вновь загрохотали выстрелы. Пули ударили в корму «патфайндера», дырявя металл и вспарывая обшивку.

— Не поднимать головы! — крикнул Рувим и сам втянул ее в плечи, как мог, чтобы прикрыться хотя бы массивным водительским подголовником. — На пол, барышни! На пол!

Пуля вырвала клок из сидения правее его плеча и с чавканьем вонзилась в приборную доску. Джип прыгал козлом, тяжело, с хрустом продавливая очередной кусок ограждения над террасами. Под ним что-то страшно скрежетало, и ухало, но колеса все еще не оторвались. В сравнении с этими утробными стонами умирающего внедорожника попадания пуль в корпус слышались, как безобидное стаккато. Из заднего сидения полетели ошметки, но Арин за секунду до того упала на пол и благодаря этому уцелела. Профессора защитил каркас водительского кресла, но в спину ему наподдало так, что он заорал, а вот Криницкой повезло меньше всех — пуля угодила ей в плечо, но, пробив на своем пути несколько препятствий, смятый кусок металла потерял скорость, и, войдя мышцу всего на несколько сантиметров, вызвал болевой шок. Марина на миг задохнулась, не в силах крикнуть, и осела, теряя сознание. Рукав ее рубашки залило красным.

Якуб и Зайд в эту минуту выбежали на террасу над Променадом. Старый бедуин мгновенно оценил положение — грохот выстрелов отчетливо доносился снизу, хотя стреляющих было почти не видно.

— Помоги им! — скомандовал он, не замедляя шага.

Якуб кивнул и присел у перил, сорвав с плеча свой «галил».

Зайд пробежал еще шагов пятьдесят и, поглядев направо, увидел человека, ловко скачущего вниз по искалеченным лестницам Бахайских садов. В руках у него виднелась длинноствольная винтовка, за спиной подпрыгивал легкий рюкзачок, светлая голова была непокрыта. Зайд встал, приглядываясь.

Человек бежал не как испуганный турист, случайно оказавшийся в центре настоящих неприятностей. Человек бежал, как бегают профи — пружинисто, держа винтовку чуть на отлете, рассчитывая каждый шаг, каждый прыжок, каждый взмах свободной руки, служившей ему для балансировки.

Зайд, не спуская глаз с бегущего, медленно потащил из-за плеча свое оружие.

Тот, кого сейчас звали Христо, почувствовал, как чей-то тяжелый взгляд коснулся его спины и провел когтями между взмокших от бега лопаток. Лже-болгарин был бы давно мертв, не следуй он инстинктам — взгляд нес в себе опасность.

Смертельную опасность.