Сердце Проклятого

Ты что, не видишь, как нас болтает? А если подойдем лодкой, то оттащим его в сторону!

Он ткнул коротким кривым пальцем куда-то в темноту, в сторону рева прибоя.

— Оттащим, не поднимая! Мы всегда так делаем!

Иегуда много раз видел, как в штиль якоря завозили на шлюпке подальше от корабля, но сделать подобное в шторм? Опасно и бессмысленно! Сугубо сухопутный человек, такой как сотник, говорил дело, кормчий…

На лице шкипера была такая гримаса, что Иегуде подумалось, что этому кудрявому человечку с лицом сатира он бы не поверил ни при каких обстоятельствах. В начале плавания кормчий вовсе не производил впечатления лжеца, но несчастье наложило печать на его физиономию, и эта печать изменила его до неузнаваемости. Перед сотником стоял обманщик, испуганный насмерть человек, который ради своего спасения был готов лгать, предавать, убивать… Во всяком случае, этот человек был готов с легкостью бросить и корабль, и пассажиров, и даже большую часть команды, служившей ему верой и правдой не первый год!

Иегуда уже было открыл рот, но тут в разговор вступил га-Тарси.

— Я бы на твоем месте не стал слушать этого человека, центурион, — сказал Шаул своим вкрадчивым голосом. — Кажется мне, что он задумал покинуть нас…

— Да как ты смеешь! — вскричал кормчий, делая шаг вперед.

Его маленькая ручка взлетела в воздух, целясь ухватить га-Тарси за горло.

Движение грузного сотника было по-кошачьи стремительно. Шкипер даже не успел отпрянуть, как повис в воздухе, болтая ногами. Железные пальцы Юлия сжались под его нижней челюстью, перекрывая дыхание. Римлянин мог свернуть кормчему шею одним движением, как цыпленку, но не стал этого делать. Он приблизил свою крупную круглую голову к головенке шкипера и прорычал:

— Ты что задумал, сын осла?

Кормчий жалобно пискнул. Он не смог бы ответить на вопрос, даже если бы имел, что сказать — лапа центуриона сжимала его горло клещами.

Матросы, стоящие за спиной грека, попятились.

— Если они покинут корабль, — крикнул Шаул, перекрывая вой ветра, — нам не выжить. Никому!

— Я прикажу порубить лодку! — рявкнул сотник.

— Лодка еще понадобится, — возразил га-Тарси, придерживая центуриона за плечо. Такая вольность в обращении с собственным тюремщиком поразила Иегуду. В обычных обстоятельствах пленник мог запросто лишиться руки. — Достаточно будет поставить рядом с ней охрану…

Юлий отшвырнул кормчего прочь, словно тот был не взрослым мужчиной, а ребенком.

— Кезон! Марк! Глаз не спускать с этой лохани! — его рык заставил сжаться и полузадушенного шкипера, и собственных солдат.