Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

 – Я готов поспорить, что это ледник приносил их сюда и бросал в озеро, а значит, может им быть и несколько сотен лет. Из года в год попадалось все больше тел, людей и ахеров. А с трупами прибывало богатство, золото, серебро, драгоценные камни, украшения. А вы, значит, грабили их – и что? В озеро?

– Верно, – чернобородый размашисто кивал. – В озеро. Озеро дало, озеру мы возвращали.

– Нет, не все. Зачем рыбам золото? Так всегда говорил Гаван: зачем рыбам золото и драгоценности. А живым пригодятся. Он первым перенес дом к озеру, как раз сюда. Целый год следил, как ходят волны и куда выбрасывают побольше вещей, а потом за месяц разобрал хозяйство и отстроил его на самом берегу, на столпах.

Старики над ним смеялись, говорили, что минует зима – и он вернется на старое место, но он в полгода покрыл избу новой дранкой, купил лодку, поставил печь из специально обожженного кирпича, а его баба и дитя в новых шмотках ходили. Купцы быстренько уяснили, что лучше к нему заезжать, чем к нам, лучше товар менять на золото и серебро, чем на рыбу и икру. И на следующий год еще четверо хозяев перебрались и выстроили избы рядом. Он не был рад, но и запретить не мог, потому как иначе его наверняка бы сожгли.

– Твоя изба с ним рядом.

– Потому что мой отец первым попытался что-то изменить. Рыболовство – тяжелый кусок хлеба, особенно здесь. Помню, бывали дни, когда мы утром и вечером только суп из водорослей и рыбных костей и хлебали. Ничего здесь не растет, пару овец и коз мы держим только благодаря сену, что везут купцы. Тот глупец, кто добро, что само плывет в его руки, не может поднять и для себя использовать.

– И сколько продолжалось, пока все сюда не перебрались?

– Три года.

Может, четыре, не помню.

– Значит, эти заборы действуют как невод? Я прав? Волна приносит вам останки, трупы и куски со дна, те поперечные ряды камней их задерживают, чтобы не отступили в озеро, а когда вода схлынет – вы выходите и собираете, верно?

На лице рыбака расцвела горькая усмешка.

– Невод? А, верно, невод. Но заборы прежде всего для того, чтобы соседи не видели, что кому судьба принесет. Сперва, когда здесь только несколько домов стояло, делили по справедливости все, что находили, но потом, когда все село сюда перебралось, стало похуже.

Бывали дни, когда только одна брошь или какой-то самородок попадался – и что тогда? Делить на двести пятьдесят голов? Люди ночи напролет не спали, ходили вдоль берега с факелами, ожидая волну, один другому в глотку прыгал, что, дескать, то и это ближе к его, а не к чужой избе лежало. – Рыбак сплюнул, поднял камень и метнул с такой силой, что тот почти исчез с глаз, прежде чем нырнул под воду. – Те семьи, что некогда последней сушеной рыбой в нужде делились, теперь смотрели друг другу в руки, следили, воровали найденное.