Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Она тоже усмехнулась – уже откровенно, переполненная гордостью и радостью. Четверых. Он победил четверых нападавших почти голыми руками и стоял поодаль, нисколько не задетый. Ее маленький братишка. В племени долго станут рассказывать об этом бое, Йатеху в несколько минут удалось уничтожить все то, над чем Ленгана трудилась последние годы. Он доказал, что сам он – сын гор и что в сражении немногие сумели бы с ним сравниться. Этот день не мог бы закончиться лучше.

Вениэс не стоял уже в небрежной позе. Руки у него были напряженно опущены, ноги слегка присогнуты.

– Говорят, у нее были светлые волосы и голубые глаза, – процедил он с холодным расчетом. – Среди наших девушек это редкость.

Йатех медленно обернулся, будто что-то заставляло его двигаться чуть ли не силой. Не смотрел на Вениэса, только на нее, прямо в глаза.

– Наверное, она была хороша, ловка, как маленький зверек, в должных местах теплая и влажная. Хорошая игрушка для зимних ночей. Исанель – даже имя красивое.

Не переставая говорить, старший сын Ленганы медленно поднимал ладони к рукоятям мечей. Он не должен был знать таких подробностей.

Но его приемный отец заседал в совете племени. Как видно, присутствовал, когда Йатех рассказывал о своей жизни в доме купца. Хорошая и умная жена могла вытянуть из него сведения, которых он не должен был бы открывать никому. И именно потому – Деана поняла это, видя, что появилось в глазах ее брата, – кто-то на этой площадке умрет.

Установилась абсолютная тишина, даже самые глупые поняли, что сказано нечто, чего не отбросишь пожатием плеч. Но Йатех все смотрел на нее. Только на нее.

«Прощай, Деана, – говорили его глаза, – прощай, сестра».

Он повернулся и двинулся к Вениэсу. Медленно, будто время для него ничего не значило, потянулся к мечам, и внезапно руки его превратились в смазанное, почти не уловимое глазом пятно. Так выглядел транс битвы снаружи. Его противник успел отбить не более двух ударов, потом споткнулся, подался назад, издал странный, хриплый свист, один из его мечей взмыл высоко вверх, отмечая линию полета карминовыми каплями, сочащимися из отрубленной в запястье руки, а сам он провернулся с разрубленным лицом. На губах его уже не было иронической ухмылки, и только в глазах медленно угасало удивление, что все, что уже конец, душа уходит к племени и ничего больше не будет.

Он упал на колени, а потом ничком и сделался недвижим.

На тренировочной площадке установилась такая тишина, которая, должно быть, вставала над миром в первый день творения, когда ни одна тварь еще не обладала собственным голосом.

– Не-е-е-ет! – завыл Абвен.

Она не сумела его удержать, он мчался в сторону Йатеха с копьем, неизвестно когда подхваченным с земли.