Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

После того, что она сделала с ним в пустыне, после людей, что восстали к жизни, а потом рассыпались в пыль лишь потому, что она пожелала его испытать, ему не слишком хотелось говорить. Была она… кем-то… чем-то… Он искал нужные слова. Чем-то чужим. Чары, Сила – он не распознавал этого вокруг нее, а ведь умел чуять магию, как ощутил приближающегося к дому Аэрина чародея. Вокруг нее такого не было.

Вокруг нее была пустота.

Первый вопрос он задал, только когда увидел, что меняется цвет песка. Из бледно-желтого тот сделался кремовым, а после белым. Не светло-серым, но белым, словно меловая пыль.

Они оказались на таком пятне внезапно, посреди ночи. Перешли границу: ряд черных на фоне неба каменных зубов двукратно выше взрослого мужчины – и вдруг оказались там. Возможно, он не обратил бы на это внимания, в конце концов во тьме непросто понять, что изменяется цвет почвы, когда бы не звук. Песок под его ногами начал скрипеть, словно друг о друга терлись ремни. Он остановился и зачерпнул горсть. Даже в ночи знал точно – держал в кулаке то, что прикосновением и цветом напоминало гипсовую пыль.

– Где мы? – повторил он, на этот раз решительно настроенный получить ответ.

Скрип ее шагов во тьме затих, а через миг приблизился. Раньше девушка даже не оставляла на песке следов, но теперь брела пустыней так же, как и он, тяжело, упорно, проваливаясь в пыль по щиколотки. Она перестала быть призрачным видением, обманом умирающего сознания и по мере того, как он восстанавливал силы, приобретала реальность.

Проявилась она из темноты внезапно, словно лишь в нескольких шагах до него тьма решилась выпустить ее из объятий.

– Ты ведь именно сюда и стремился, верно?

У него пересохло во рту.

– Скорпионья Мельница? То есть ты все же служанка Дома Сна…

Она чуть улыбнулась:

– Нет, я ведь говорила уже: я не служу никому. Это место, которое вы называете Скорпионьей Мельницей, и скорпионы некогда приходили сюда умирать. Но сейчас – уже нет. Слишком многое изменилось со времен, когда венлегги пришли сюда, чтобы попытаться воссоединиться со своей кааф. Когда утихли отголоски последней битвы, когда появился барьер, у них не было другого выхода. Но у них не получилось. Эта пустыня обладает собственной памятью и имеет свои планы на тех, кто здесь обитает.

Она не выпустила их, убила, как и всех, кто не кланяется ей достаточно низко, смолола их хитиновые панцири в снежно-белый прах. А потом, чтобы скрыть убийство, не позволила их пыли покинуть здешние места. Впрочем, это было легче всего. Сила тут аж бурлит.

Он всматривался в ее глаза, пытаясь увидеть зрачки.

– Не гляди так на меня, мой маленький скорпион. – На сей раз он знал, что она улыбается: пугающе, как умеет. – Даже вы, потомки предателей, немногое помните из тех времен.