Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

На расстоянии десятка шагов стояла толпа зевак. Старую Вейру не слишком-то любили. Она считалась ведьмой и отравительницей. Большинство явились, чтобы упиться ее болью.

Кайлеан подошла прямо к вдове. Подала ей поводья:

– Я привела его домой, матушка Вейра.

Черные глаза глядели на нее с хмурой одержимостью:

– Привела? А мне кажется, что мой Сольвен лежит где-то в травах с черной стрелой в сердце и что вороны выклевали ему глаза.

Кайлеан резко вздохнула. Потом, согласно обычаю, повторила:

– Я привела его домой. Погиб он смертью воина.

Смех старухи был страшен:

– Смертью воина? Меня не обманешь, девушка.

Я знаю, как оно было. Мне это снилось. Буря в степи, ночь, вихрь и дождь. Молнии на небе и на земле, безумная гонка через море трав. Ржанье лошадей, свист стрел и лязг клинков. Я чувствовала его страх, страх моего маленького сыночка, и его стыд из-за этого страха. Я ощущала его отвагу и глупую, безумную надежду на то, что он – выживет.

Одинокая слезинка скатилась по морщинистой щеке.

– Я чувствовала стрелу, которая ударила его в грудь, вместе с ним я падала с коня – и умерла там, в степи, в дожде, в грязи и битвенной кипели.

Черные глаза вспыхнули ненавистью.

– Потому не говори мне, что привела его домой! Ты оставила его там, в грязи, ты и этот ублюдок Проклятых, Ласкольник!

Кайлеан прикрыла глаза. Этот камень оказался тяжелее, чем она думала.

– Такая судьба, – прошептала она.

– Судьба?! Судьба!! Его судьбу ткал Серый Волк с того момента, как Сольвен присоединился к вашему чаардану. Но и судьба Ласкольника вскоре исполнится. Слышишь? Исполнится. Смерть идет к нему, смерть в дожде, и в буре, и в свете молний. Мне снилось это в прошлую ночь. Берегись, Кайлеан, потому что я видела и тебя.

Ты ехала на жеребце, черном, словно ночь, а следом шли огонь и дым. В руке ты держала саблю, доспех твой был из костей и перьев, а на лице – кровь. И ты пела, а слова песни стали черными птицами, что летели пировать на мертвецах. Берегись, Кайлеан.

Толпа замерла. Известно было, что травница иной раз пророчествует. Несколько женщин сложили пальцы в знаки, отгоняющие зло. Кайлеан в третий раз протянула ей поводья.

– Я привела его домой, – было странно, но голос ее не дрожал. – Примешь ли его душу или мне придется угнать его в степь?

Морщинистая ладонь приняла повод.

И внезапно из вдовы вытекла вся суровость и гнев. Она покачнулась и – когда бы не вожжи – упала бы на землю.

– Приветствую тебя дома, – прошептала она едва слышно. – Приветствую тебя дома, сыночек.

Она повернула залитое слезами лицо к девушке.

– Почему?! – Голос ее ломался и дрожал. – Почему, Кайлеан? Почему именно он? Почему не кто-то другой? Почему не я?

Она выкрикнула этот последний вопрос прямо в небеса. Кайлеан приобняла ее.

– Не знаю, матушка Вейра.