Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Ласкольник редко проведывал кузнеца, она и сама не знала, по какой причине, а потому, если он выбрался сюда, вместо того чтоб попивать холодное пиво, дело должно быть серьезным. Дер’эко нахмурился, сдвинул плечи:

– Ты что-нибудь об этом знаешь, Кайлеан?

– Впервые слышу. Он вообще не вспоминал, что намеревается сюда выбраться.

– Хочешь узнать, зачем он сюда пришел?

– Подслушивать собственного кха-дара? – Она состроила оскорбленную физиономию и сейчас же широко улыбнулась. – Не откажу себе в удовольствии.

– Остальные сидят здесь, – решительно сказал Первый.

 – Если все родственнички примутся толочься под стеною, то они наверняка все сообразят. С востока или юга?

– С юга. Выход напротив, будет лучше видно.

Плетенные из ивняка стены кузницы должны были обеспечить доступ воздуха, но хватило чуть раздвинуть несколько веток, чтобы заглянуть внутрь. Ласкольник оделся словно для обычного визита. Рубаха, штаны, пояс. Даже меча не взял. Кайлеан тоже ходила без сабли. Было слишком горячо, чтобы таскать с собой железо, да ведь Лифрев – это Лифрев.

Дом, одним словом.

Мужчина стоял подле большой наковальни и задумчиво глядел на разложенные рядом с ней инструменты. Наконец он взял маленький молоточек и начал рассматривать его головку. Анд’эверс был занят разгребанием уже остывшего пепла горна. Повернувшийся к кха-дару спиной, он казался окончательно поглощенным этим делом.

– Завтра, – проворчал он наконец. – Я только-только разгрузил фургон металла. К тому же нынче у меня дома Первый, а это нелучшее время для такой работы.

– Знаю. – Ласкольник задумчиво стукнул маленьким молоточком в наковальню.

 – Я видел колесницу.

Ни слова больше, но кузнец окаменел, напряг мышцы предплечий, железный крюк заскрежетал о горн.

– Это ничего не значит, – сказал он после короткого молчания. – Многие молодые ездят нынче таким вот образом. Колесница быстрее фургона и не требует разрешения.

– Верно. Хотя из того, что я знаю, торговый фургон тоже не требует разрешения.

– Но он медленный. Фургон будет катиться целый день, а колесница домчится за два-три часа, и кони даже не вспотеют.

Только в этом и дело.

Молоток ударил в наковальню снова, головка его подскочила и сразу же упала вниз, исполнив серию затихающих ударов, наполняя кузницу певучим звуком. Ласкольник казался почти загипнотизированным, поскольку ни на миг не отрывал взгляда от орудия.

– Цена железа и стали подскочила, – проворчал он. – И сильно.

– И кому ты это говоришь, генерал? Это как если бы ты рассказывал каменщику о новых ценах на кирпич и побелку. Я знаю, насколько подорожало железо.