Скрытые намерения

А потом заблямкал уже без передышки – уведомления повалились одно за другим. В отчаянии она пробежала пальцем по его боковой панели, пытаясь нащупать клавишу регулировки громкости, тыча в нее, а сигналы все продолжали звучать, и каждый из них казался оглушительно громким, как удар церковного колокола. Наконец телефон отозвался короткой вибрацией – звук удалось полностью отключить. Несколько секунд она не двигалась.

Услышал ли Гусеница телефон за шумом льющейся воды?

Никакого стука в дверь не последовало. Никаких сердитых криков. Он ничего не заметил.

Но теперь Сэм уже не осмеливалась тянуть время.

Может, ему все-таки показалось, что он что-то услышал, и если теперь она не выйдет после того, как уже спустила воду, Гусеница заподозрит неладное и может выломать дверь. И если увидит у нее в руках телефон…

Она начала как можно быстрей набирать сообщение, не утруждая себя исправлением опечаток. Пальцы ее так и летали по виртуальной клавиатуре.

– Ты уже все? – завибрировал в туалете голос Гусеницы.

– По-моему, у нее месячные, – послышался в ответ голосок Фионы. – Подождите еще немножко.

Молодец, Фиона! Наконец Сэм закончила набирать текст.

Какой там номер телефона у мамы? Когда-то она знала его наизусть – мама заставила ее выучить его много лет назад, – но кто теперь вообще помнит телефонные номера? Черт, черт!

Она закрыла глаза, вспоминая цифры, и набила их на экране, после чего сразу же ткнула в «отправить».

Сэм сунула телефон обратно в карман, но тут заколебалась. В какой-то момент его кто-нибудь заметит. Или он выпадет. А если такое случится, ей конец.

Так что она завернула эту штуку в туалетную бумагу и опустила в мусорное ведро.

Если понадобится, можно будет еще раз попроситься в туалет. Особенно теперь, когда Фиона так удачно подписала ее на критические дни.

Но Сэм надеялась, что это не понадобится. Надеялась, что через пару часов выйдет из школы и наконец окажется в безопасности. При мысли об этом по щекам опять заструились слезы.

– Можем присесть здесь, – сказал профессор Лэндсмен.

Карвер вошел в комнату, озираясь по сторонам. В этой комнате явно располагался психотерапевтический кабинет Лэндсмена, занимающегося у себя на дому частной практикой.

Напротив двухместного диванчика стояло кресло, между ними – журнальный столик. В книжном шкафу – книги с такими названиями, как «Терапия принятия и ответственности» и «Чудеса общения для семейных пар». На противоположной стене висел писанный маслом пейзаж, который, по мнению Карвера, должен был сразу связать незримыми узами любую семейную пару, явившуюся сюда за консультацией. Как бы люто ни ненавидели друг друга супруги, оба мгновенно пришли бы к общему мнению, что эта картина просто отвратительна.