Слева молот, справа серп

Но через несколько минут понял, что дверь обычной квартиры – это тоже выход на сцену. Юра сохранял спокойствие. Нервов, как, впрочем, и мозгов, у него попросту не было. Нажав на белую кнопку звонка, Холодильник хорошо поставленным голосом произнес фразу, которая не раз расстраивала и его самого:

– Откройте, милиция!!!

В дверном проеме возник полноватый мужчина с отечными глазами и прикрывающим залысину начесом из нескольких редких прядей.

– У нас все нормально, – попытался уверить «майора» хозяин жилища. – Милицию не вызывали.

– А сейчас мы посмотрим, насколько у вас все нормально.

На этих словах Бормотун отодвинул товарища в сторону, и парочка вошла в квартиру. В небольшой задымленной комнате с плотно задвинутыми занавесками сидело человек пятнадцать. Лица киноманов были сосредоточенны и подернуты испугом. Телевизор показывал «Сельский час».

– Это же надо, а! Никак сбор передовиков колхозного труда? Сколько лет живу, а коллективный просмотр столь интересной передачи вижу впервые. Или это кассета видеомагнитофона ее крутит?

Холодильнику вспомнились просмотры «Ленинского университета миллионов» в зоне. Те же ряды стульев, только «прически» и одежда у всех зрителей одинаковы.

– Да это… Просто друзья собрались. Выпиваем немного под телевизор.

– Андрей Юрьевич Глазков, – медленно выговорил Холодильник. – И что же вам спокойно не жилось-то, а? Хороший ювелир, уважаемый в городе человек, семьянин. И при таких добродетелях сесть в тюрьму.

– Товарищ майор, машины вызывать для арестованных? – спросил Бормотун.

– Я все скажу, товарищ капитан. Еще не время, – отчеканил Холодильник.

На лбу Глазкова выступила испарина. Облизывая сухие губы, он нервно тер влажные ладони.

– Товарищи, это ко мне друзья пришли видео посмотреть. Ничего противозаконного.

– Ничего противозаконного? – взвился Холодильник. – А ну-ка включите видеомагнитофон. А мы посмотрим, что законного у вас имеется на видеокассетах.

Дрожащая рука дотронулась до кнопки воспроизведения. Комнату огласили стоны сладострастия. На экране белый мужчина вдавливал в кровать негритянскую женщину, грубо овладевая ею сзади.

– Мало того что порнография, так еще и с идеологическим подтекстом. Капиталист унижает половым насилием изможденную негритянку. – Холодильник почувствовал, что возбудился. – И выключите вы эту мерзость, в конце концов, товарищ Глазков! – заорал «майор».

На экране появился комбайнер, пересыпающий из ладони в ладонь золотистые семена пшеницы.

– А вы что притихли, каратисты-онанисты? – обратился грозный милиционер к зрителям.