Слева молот, справа серп

Это дела заведомо проигрышные. Разница в сроке может быть в один, максимум – в два года. И это при наказании в 8—10 лет. Ваш вариант сильно отличается. Дело вполне можно отнести к выигрышным. И победить в таком процессе мне особого труда не составит.

– Несмотря на наши признательные показания? – поинтересовался Рома.

– Вы поступили правильно. Вот изнасилования, хищения, взятки… в таких случаях признание вины участь только отягчить может. Но следователи, естественно, говорят другое. Это часть их работы.

Распрощавшись с Завадской, Андрей отправился в редакцию, Рома – на встречу с Малюткой. Джоки был немного подшофе. Растрепанные волосы, блестящие глаза, смешливое выражение лица.

– Рома, счастье на улице твоей! Счастье и радость постучались в твои двери!

– Дело закрыли, Джоки? – с надеждой в голосе спросил Рома.

– Пока нет. Но зато я нашел тебе работу. Мой старый приятель, кутила и развратник Борька Гельман, готов тебя взять в свой магазин.

– Как я и предполагал, – вздохнул Рома. – Грузчик в продуктовом.

– Бери выше! Будешь трудиться продавцом в хозяйственном магазине.

– Джоки, ты шутишь? Я за прилавком? Торгующий гвоздями, стиральными порошками и средством от садовых вредителей?

– А что в этом постыдного? Я же тебе не беляшами на привокзальной площади торговать предлагаю.

– Постыдного ничего, согласен. Но у меня нет опыта.

– Опыта тебе, родной, не занимать. Гормоны для увеличения членов в Латвии еще никто не продавал. Думаю, и во всем Союзе это единственный случай.

– Только это и тешит мою душу. Стал пионером в одной из областей криминала. Но Союз не оценит.

– Почему же? Только оценка годика в три тебе вряд ли понравится. Вот телефон Гельмана. Свяжись и дуй к нему.

Неподалеку от универсама «Минск», который считался гордостью Риги, и района Пурвциемс расположились три одинаковых двухэтажных здания красного кирпича. В первом размещались магазин верхней одежды с игрушечным. Второе строение занимала всесоюзная школа парикмахерского мастерства. Третья двухэтажка торговала мебелью и хозтоварами. В просторном зале стояли четыре не приспособленных для быта и любви дивана, казенного вида тумбочки и четыре секции с табличками «образец». Стул за кассой пустовал. На скрип двери в зале появился грузный мужчина с выпирающим животом и заячьей губой. Уловив запах перегара, Рома подумал, что исправление на новом месте будет проблематичным. Кивнув головой, спросил:

– Не подскажете, где найти Бориса Гельмана?

– Годика через три – в Израиле, если не сядет, – ответил незнакомец. – А в данный момент он в своем кабинете на втором этаже. Вход с другого конца здания.

Зал хозяйственного отдела выглядел поживее. К хозяйственности и девизу «сделай сам» советский народ приучали с детства.