Слева молот, справа серп

Наконец раздался щелчок, и монета с клацаньем провалилась в накопитель.

– Товарищ Кутырев, это Гвидо Шнапсте. Дело гонадотропина, – голос официанта звучал взволнованно.

– Да, узнал. Что-то случилось, товарищ Шнапсте?

– Можно сказать – да. Срочная новость. Произошла утечка.

– Утечка информации, государственной тайны.

– Это уже интереснее. Подслушали разговор в ресторане?

– Нет, мне доложили. Точнее – рассказал коллега.

– Вы только не волнуйтесь. Говорите спокойнее. За вами же никто не следит?

– В принципе, я спокоен. Слежки нет, – Гвидо оглянулся по сторонам.

– Тогда поподробнее об утечке.

– Весь ресторан уже знает о моих проблемах. Знают о деле гонадотропина.

К сожалению, Шнапсте не видел в этот момент лицо Кутырева. Иначе бы он просто дал отбой. Возникла пауза.

– Вы меня слышите, товарищ Кутырев?

– Послушайте, Шнапсте. Если вы думаете, что длина вашего недоразвитого х. я относится к тайнам государственного уровня, то я не ошибся в своих предположениях. Обратитесь к хорошему врачу.

– А тайна следствия не относится к государственным?

Уставившись в табличку с номерами телефонов пожарной, «скорой» и милиции, Гвидо слушал злые, короткие гудки. По возвращении в ресторан его добила фраза одного из таджиков, которых он в разговоре с Дрискиным назвал «чанчубеками»:

– Ты где, пилять, ходишь, чирипашка нидаделянный? Девишки тортик кушать просят. Неси лучший, пилять такой.

Рома потихоньку вживался в новую роль. Освоил кассовый аппарат. Научился принимать товар и заполнять накладные. Первые дни он испытывал подзабытое чувство стеснения. Особенно после того, как увидел среди покупателей давнишнего знакомого. Рома с детства помнил пословицу: «Каждый труд почетен». Но если к врачам, летчикам и спортсменам он относился с уважением, то грузчиков, ассенизаторов и санитаров искренне жалел. Считая эти профессии нужными, Роман понимал, что освоившие их люди по-своему несчастны. А должность продавца он вообще относил к сугубо женским.

Кроме Хузина, в отделе работали молоденькие девушки Лариса и Валентина. Старшим продавцом была Наталья. Ей было слегка за тридцать. Высокая, статная, ухоженная блондинка с короткой стрижкой и большой задницей. Ромины попытки начать флирт Наташа пресекла изящной фразой: «Рома, ты мне нравишься. Но я женщина честная. Сплю только с мужем и Борей». Через неделю Рому первый раз отметили в «Книге жалоб и предложений». Время приближалось к полудню, когда у прилавка возникла пожилая дама:

– Пытаюсь, – ответил Рома.

– В школе пытаться надо было. И что же ты так внимательно читаешь?

– Я тебе не бабушка. Бабушка для тебя – мать отца или родительницы твоей.

– Чем я вам так не угодил, странница?

– И не странница я тебе никакая. Бездельем своим ты мне не угодил.