Слева молот, справа серп

Только статьи пишешь? Больше ничем не занимаешься?

– Еще отцу Павлу в церкви иногда помогаю. Много времени там провожу.

– Ясно… Будь он проклят, этот Шнапсте! Вместе со своим недоразвитым хером…

– Не сыпь проклятиями, Ром. Они возвращаются.

К вечеру разразился ливень. Рома сидел у окна троллейбуса и вспоминал разговор с Андреем. Можно встретиться со Светой и Малюткой Джоки, но первую наверняка все устраивает. Муж работает, все время улыбается, перестал материться и злоупотреблять. На вопрос «где пропадал?» с достоинством отвечает, что был в церкви. А Малютка силен в пропагандистских умениях, но это не тот случай, когда они могут пригодиться. Вычеркнуть друга из жизни – подло. Остается созваниваться, изредка встречаться и ждать окончания следствия. Рома открыл купленный в киоске при остановке журнал «Корея». Цветастая глянцевая обложка и страницы отвратительной бумаги желтого цвета. На фотографии девушки и парни в спортивных костюмах держали на вытянутых руках подносы с яблоками, абрикосами и бананами. По улыбающимся лицам текли слезы радости. «Сборная Северной Кореи по настольному теннису плачет над фруктами, которые были присланы в дар Великим вождем корейского народа товарищем Ким Ир Сеном», – гласила надпись под фото. Роме подумалось, что журнал продают, преследуя две цели. Первая – показать не разучившимся видеть и думать страну, которая живет во сто крат хуже. Вторая – подготовить народ к такому же беспросветному чучхейскому будущему.

Зоя встретила рассказом о редакционной попойке в честь появления на свет Игоря Борейко и напомнила, что через два дня Рому ждет ученик врачевателя Довженко.

Субботним утром Рома толкнул массивную дверь старинной парадной. В крохотном, допотопном лифте пахло табаком и застарелой мочой. Кнопки были расплавлены сигаретами. Выцарапанные ножом фразы напоминали о любви и ненависти. Рома несколько раз крутанул небольшой древний дверной звонок. Присмотревшись, увидел инициалы R. L. и цифры 1918.

Вид хозяина квартиры Рому немного насторожил. Давно вышедшие из моды густые бакенбарды почти сливались с козлиной бородкой. Выщипанные брови напоминали парящую в небесах чайку. Но больше всего поразила одежда кодировщика: длинные шаровары синего атласа и зеленая рубашка навыпуск. Перед глазами явилась картина «Казаки пишут письмо турецкому султану». Благоухал врачеватель женскими духами «Черная магия». Рома хорошо знал этот аромат – таким парфюмом пользовалась Зоя. Интерьер жилища не соответствовал ветхости подъезда. На стенах длинного коридора висело три авангардистских полотна, большая африканская маска черного дерева и томагавк с наборной рукояткой. По углам расположились керамические вазоны с камышом.