Слева молот, справа серп

Она превращалась в беспощадную мегеру, сыпала упреками, грозилась разрывом. Сейчас, правда, есть уважительная причина. Доктор оказался ненадежным, развратным человеком. И наверняка в Риге найдется еще хотя бы один ученик Довженко.

Зоя начала атаковать с порога:

– Рома, а мне кажется или я действительно чувствую запах перегара?

– Зоя, всего лишь флюиды.

– Какая прелесть! Кодировался по новому методу?

– Не надо этих издевок. Этот негодяй пытался меня у тебя отбить!

– Рома, похоже, ты окончательно долбанулся. И это цена твоего слова? Это поступок мужчины? Тебя хотели отбить?!

– Мужчина пошел кодироваться от алкогольной зависимости, а попал к педерасту, который решил мужчину совратить. Кодировка – это гипноз. А я не хочу очнуться после гипноза бисексуалом.

– Можно поподробнее?

– Вот-вот! И от этого мудака я сегодня слышал схожую фразу. Пожалуйста, могу поподробнее. Лизовский начал задавать мне вопросы. Сначала все было по теме. Потом этому уроду позвонил любовник Юра…

– Откуда ты знаешь, что ему звонил любовник Юра? Он при тебе общался по телефону с любовником?

– Нет, не при мне. Я подслушал. После разговора с Юрой он возбудился. Начал расспрашивать меня о сексуальных предпочтениях и называть Ромочкой. Пригласил на какой-то слет алкашей в Тервете и с похотливой улыбкой сообщил, что там будет красавец грузин Кахабер. Зоя, ты знаешь, как я отношусь к гомосекам. И тем не менее послала меня в лапы этого упыря. Другой бы на моем месте после такого визита к доктору просто упился. А я принял всего сто граммов водки. В качестве необходимого лекарства.

– Сейчас я позвоню Раечке. Доктора Лизовского мне посоветовала она. Рома, но если окажется, что ты врешь, можешь сегодня же собирать манатки и валить отсюда на все четыре стороны.

На счастье Хузина, Раечка оказалась дома. Из комнаты доносились возгласы удивления.

– Тебе повезло, Рома. Лизовский действительно активный гомосексуалист.

– Еще и активный. Он мог лишить меня девственности. Закодировал бы сразу в двух направлениях. Очень рад, что с лечением пролет. Во-первых, я по-прежнему люблю красивую женщину. Во-вторых, мы сэкономили деньги.

Без журналистики Рома скучал. Тянуло в кафе на первом этаже Дома печати. Хотелось послушать отеческие разносы Матвеича. Гульнуть на редакционной пьянке в честь дня рождения одного из коллег. А еще было тяжело не писать. Рома купил общую тетрадь в ярко-синей клеенчатой обложке. Заносил в нее эссе, стихи. С интересом листал газету, которую раньше применял только в качестве мухобойки, скатерти и заменителя туалетной бумаги. Байки Андрея – заунывные, напичканные штампами – Роман читал с грустью. Чувствовалось, что пишет Андрей только ради гонораров. Следствие, по мнению Ромы, шло вяло.