Слева молот, справа серп

Но ведь наш друг не считает, что умом повредился.

– Думаешь, все же повредился?

– Уверен, Рома. Он до этого набожностью отличался? Нет. В храм по случаю хаживал, имя Господа всуе не поминал. И неожиданно стал богомольцем. Причем фанатичным. Понимаю – нехорошо так про друга. Но с ним вообще невозможно общаться стало. Звоню: «Привет, Андрюха! Когда уже по бл. дям шуранем, чтобы из сетей печали тебя вытащить?» А он медленно так отвечает: «Здравствуй, Йозеф. Ну что ты за человек неисправимый такой, а? И матом зачем ругаешься? Тебе не подходит». Пить нельзя, по бл. дям нельзя, матом нельзя, а меня называет исключительно Йозефом. Говорит, родители нас именами нарекают не для того, чтобы мы на собачьи прозвища откликались.

– А Зоя со Светкой разговаривала. Сбылось мое предсказание. Света взвыла. Понатащил Андрюша церковной литературы домой и жену вовсю к штудированию приобщает. Заставил их с малышкой «Отче наш» выучить. Следит, чтобы обязательно читали перед едой. Иконками весь дом завешал. Подробность интимного характера, но секс теперь только в миссионерской позе и под одеялом. Светка минет ему сделать захотела, а он ее оттолкнул и давай крестом воздух осенять.

– Лучше бы ты мне этого не рассказывал. Но, может, польза какая и будет. Замолит грех перед Богом за гешефт с кретином Шнапсте, и вас оправдают. А что адвокатесса обещает?

– Уверена в благоприятном исходе дела, но многое будет зависеть от судьи. И якобы у нее блат железный в суде имеется. Но по деньгам – страшно сказать, как прожорлива. Боре спасибо. Так бы в долги лезть пришлось.

– Деньги – херня, Ромка. Главное, не сесть. Скоро изменится все. Только вопросов лишних не задавай.

– Вы как сговорились. Матвеич об этом тоже судачил.

Рома шел сквозь прохладу вечернего города. Сквозь моросящий дождик, открывающий врата близкой осени. В октябре они с Зоей поедут в Сигулду. Будут карабкаться по крутым холмам. Узенькими ступенями поднимутся на башню Турайдской Розы и станут наслаждаться открывающимся оттуда видом. Плавные изгибы Гауи, вершины, переливающиеся желтым и багряным. В небольшом кафе подадут горячее вино с корицей, а потом они прокатятся на канатной дороге. Рома любил эти поездки. Сигулда больше всего напоминала о детстве. Именно там он ощущал легкую, приятную грусть. Рома долго целовал Зою, стоя в прихожей. Шептал нежные слова.

– Ромка, что с тобой сегодня?

– Ничего. Поедем осенью в Сигулду?

– Будем ползать по горам, пить глинтвейн и читать надписи на стенах пещеры Гутманя.

– Ромка, хорошие новости, да? Скажи, Ром.

– Да нет. Нет особых новостей, Зоюшка. У Малютки новый роман.

– Это как ежедневная рубрика «Сегодня в нашем городе». И кто дождался своей очереди?

– Дочь преподавательницы музыки и гончара.