Слева молот, справа серп

– Подсудимый Марьин, у вас есть что сказать суду? – обратилась к Андрею Раупе.

– Есть… Безусловно есть. Товарищи судьи, товарищ прокурор, товарищи зрители. Бог простит, и вы простите. – И Марьин вместе с батюшкой в зале перекрестились.

– Это все? – удивленно спросила Раупе.

– Все, товарищ судья. Ибо мы предполагаем, а Господь располагает.

Бабушки оценили набожность Андрея.

– Дай Бог, отпустят, – вздохнула самая активная.

– И не говори. Ребятки вроде и неплохие, талантливые. Таким и в журналистике место найдется, и в цирк завсегда примут.

Настал черед последнего слова Ромы. Говорил он с высоко поднятой головой и заложенными за спину руками:

– Уважаемый суд. Уважаемые присутствующие. На ваших глазах разыгрывается драма. А может, и настоящая трагедия. Начало ей положила неудачная шутка, вину в которой я признаю. Матушка природа решила посмеяться над этим несчастным человеком, – Рома указал ладонью на багровеющего Шнапсте. – А я, не отдавая себе отчета, решил усугубить его страдания по поводу микроскопического естества, увеличение которого стало для товарища Шнапсте делом всей жизни, а может, и навязчивой идеей. Постыдно и некрасиво издеваться над людьми, жизнь которых и без того омрачена непрестанной болью. В этом случае болью за то, что так дорого для каждого мужчины. Но мне хочется верить, что потерпевший сможет найти в себе силы извинить нас за содеянное. Хочется верить, что… что орган, размер которого терзает самолюбие товарища Шнапсте, несмотря на свой размер, способен на воспроизводство здорового потомства. А что еще надо советскому человеку? Что еще надо строителю нового общества? Здоровая семья и дети. Мы раскаиваемся и просим у суда снисхождения.

На протяжении этого короткого обращения троица в мантиях нервно покусывала губы. Суд удалился для принятия решения. В совещательной комнате стало весело. Судья Раупе то и дело хваталась за голову, произнося как заклинание фразу: «За все время такой клоунады ни разу не видела». По рядам зала шелестело слово «оправдают». По гримасе Шнапсте было видно, как это действует ему на нервы. Услышав повторное: «Встать! Суд идет», Андрей пошутил:

– Ромка, как на хоккее говорят, а? До конца матча осталось две минуты.

– Хорошо, Андрюха, если нам теперь о хоккее не из газет и репродуктора узнавать придется.

Зоя прикрыла лицо ладошками. Света мяла крохотный носовой платочек. Тер колени Малютка Джоки. Сложив руки в замок, раскачивался Матвеич. Что-то причитал припозднившийся Шиндельман.

– …и с учетом положительной характеристики с места работы назначить Марьину Андрею Юрьевичу наказание в виде двух лет лишения свободы условно.