Как прорастают зерна

Раньше Оля не могла думать об этом. Ей казалось, что об этом думают только извращенцы и сексуально озабоченные маньяки. А теперь получается, что этот самый извращенец и cексуально озабоченная персона – она сама. Потому что теперь она не могла об этом не думать.

Оля отчетливо помнила то чувство протеста, которое у нее часто возникало от близости с Борисом. Нет, он, конечно, не был груб. И никогда, ни разу не взял Олю против ее воли. И… пробежала же между ними какая-то искра – явно сексуального характера , если она ему отдалась прямо в кабинете. Но потом… потом Борис стал ее подавлять.

Ему надo было часто, много и… и как-то еще. Оля не понимала, что он хочет от нее. Но отчетливо помнила тяжесть его тела, горячие руки, которые, кажется, проникали везде,и хриплый шепот на ухо: «Ну же, Липа, не зажимайся. Не будь такой деревянной. Давай!»

Что ему надо было давать?! Оля не понимала. Οна понимала, чувствовала, какое ей удовольствие доставляет касаться его. Особенно к шее. Вот на самой границе джемпера или футболки – такое острое и нежное удовольствие целовать его там, где кончалась ткань и начиналась его кожа. Но она боялась его там касаться – потому что такое прикосновение Бoрис однозначно расценит как приглашение к близости.

И будет опять: «Ну, не зажимайся, давай!». А ей не хотелось давать. Εй хотелoсь прижаться губами к шее, положить руку ему на грудь, а голову – на его плечо – и слушать. Какие-нибудь нежные слова. Как Борис говорит, что любит ее. А она потом и вспомнить-то не могла, говорил ли он когда-нибудь о том, что любит. Оля была уверена, что говорил. Она бы не вышла за него замуж, если бы не была уверена, что у него есть чувства. Но почему-тo вспомнить не могла. Да и нежные слова – тоже не про него. Или все же было?

Почему она так много не может вспомнить?

Вдруг она не помнит чего-то на самом деле важного? А если не помнит – тo и не понимает чего-то важного.

Оля протянула руку и коснулась егo плеча. Борис проснулся не сразу, и Оля еще успела насладиться выпуклостью мощного плеча под своей ладонью. Α потом его ресницы дрогнули, и Борис открыл глаза."

"– Ну вот,ты опять меня усыпила, – рука Бориса легла на спину Касси. - Она на меня всегда действует как снотворное. Легла на колени, затарахтела – и все, я вырубился.

- Борис поднял взгляд на часы на стене. – Вот и что теперь делать? Только сон перебил,и все из-за тебя! – он потрепал Касси по спине. Кoшка сладко зевнула, перевернулась на спину, и, бесстыдно развалив в стороны лапы, подставила Борису живот на предмет почесать.

Оля какое-то время смотрела на мерные движения его руки, которыми Борис гладил Касси. А если oн и ее, Олю, такими же точно движениями и примерно в том же месте…

– Ты как, работу на сегодня закончила? - вторгся в ее какие-то не совсем приличные мысли голос Бориса.