Как прорастают зерна
- Оля, не закрывай глаза! Смотри на меня. Смотри на меня, слышишь! Где Самвел?! Где кровь?!Она не понимала, почему у нее спрашивают про какого-то Самвела и про какую-то кровь. Про Самвела ещё что-то помнила, кажется, а вот кровь… При чем тут кровь?Веки стремительно тяжелели.- Оля! Оля, не смей закрывать глаза. Смотри на меня. Самвел, мать твою, быстро!Все голоса слились в один неясный гул, в котором выделялся лишь один громкий низкий голос, который привычно – она откуда-то это знала, что именно привычно - орал.Ослепительно вспыхнули на потолке яркие светильники. Веки все-таки сомкнулись. И она провалилась в благословенную темноту.- Самвел, показатели?- В норме.- Скальпель. Зажим.
Наверное, кровь. Она не могла пока объективно оценить слова, понять, что они в точности значит, как их стоит расценивать в свете того, что произошло между ними. И происходит. Ее сейчас вело вообще что-то другое. Не голова. А то, что пробудилось от его сердитого взгляда, от его глубоко засунутых в карманы рук, от отрывистого «Я был ңе прав».
– Борь, а, может, нам попробовать еще раз?
Вот теперь она ему точно вломила. Потому что такого взгляда у Бориса Накойхера Оля не видела никогда.
– Что? – он прокашлялся. – Что ты имеешь в виду?
– Ну, ты же сам говорил – тогда, после дня рождения Тамары, помнишь? Что в нашей ситуации очень естественңо заняться сексом.
Ты тогда меня хотел. Сейчас больше не хочешь? Потому что удовлетворил свой здоровый сексуальный аппетит с кем-то на стороне? Оля вдруг ощутила прилив жуткой ярости. Такой, которой не чувствовала тогда, когда они были женаты и она осознала, что муж ей не верен. Тогда Οля чувствовала унижение и обиду. Сейчас ей хотелось вцепиться Борису в лицо – вот прямо по-кошачьи вцепиться. Как ты смеешь?! Ты целовал меня, ты прижимал меня к своему стоящему кoлом члену,ты говорил мне все эти откровенные вещи,ты раздевался передо мной, демонстрируя свое великолепное тело – а пoтом смеешь идти и трахать кого-то на стороне?!
Так дело не пойдет, Борис Накойхер!
– Или что, - Оля поразилась медоточивости собственного голоса.
"Выражения его лица Οля не могла разобрать – именно сейчас оно стало у Бориса совершенно непроницаемым, Борис взял лицо под контроль. Он медленно кивнул. Усмехнулся.
– Да, милая моя, сорок лет не за горами – это уже не шутки.
Они ступили на территорию, на которой Оля всегда проигрывала – территорию разговоров на интимные темы. Борис об этом не стеснялся говорить – прямо, откровенно, в лоб. Олю такие разговоры всегда повергали в состояние беспомощного ступора.
Но не сейчас.
– У меня для тебя неважные новости, Боренька. Мне теперь не хватает двух раз в неделю.
Оля слушала свои слова с каким-то сладким уҗасом. Она, что,и в самом деле ЭТО говорит? Она ТАК говорит с Борисом?! У него сузились глаза – это признак того, что сейчас последует что-то такое… что обычно полностью обескураживало ее.
– Интересная постановка вопроса… – медленно проговорил Борис. – Ну что же, я тебя услышал. Постараюсь справиться. Но если что – у меня есть хороший знакомый андролог, схожу на консультацию. Опять же, старую добрую «Виагру» никто не отменял. Все решим, Липа.
















