Техник-ас

А Катя вырезала фото из газеты и прикрепила на стену над своей кроваткой. В детсаду она всем хвалилась, что её папа «лыцаль и гелой», но на это мало кто обращал внимание.

Однако рано или поздно всё тайное становится явным. Через несколько дней после праздника к ней домой пришёл военный в форме НКВД и, проверив предварительно документы, вручил объёмный конверт, на обратном адресе которого значилось «Москва, Кремль».

Светлана рассматривала фото, вглядываясь в лицо того, кто стал её самым близким (после Катюшки, конечно) человеком, и едва сдерживала слёзы.

Слёзы радости и гордости за любимого.

Соседка, баба Шура, не выдержала первой. Естественно, визит к новой соседке военного с пакетом не остался незамеченным, и все искали повод зайти и разузнать подробности. Вот и баба Шура, зайдя в дверь и уже открыв рот, чтобы что-то спросить, вдруг замерла, устремив взор на лежащие на столе фотографии.

– Ох ты ж божечки! Сам Сталин! А енто хто ж рядом с ним-то?

– Это мой папа! – радостно завопила Катюшка, кружась в каком-то только ей ведомом танце.

Баба Шура перевела совершенно обалдевший взгляд, в котором без всяких слов отчётливо читался очередной вопрос, на Светлану.

– Это мой муж, лётчик Илья Копьёв, – тихо произнесла Светлана.

Баба Шура, не отрывая взгляда от фотографий, боком вышла в дверь. Было слышно, как она почти галопом помчалась куда-то.

В следующие несколько дней к ним домой, казалось, наведалась половина города. Сарафанное радио моментально разнесло, что здесь, рядом, живёт семья того самого лётчика-аса, трижды Героя Советского Союза, который уничтожил сто пятьдесят фашистских стервятников.

И вот сегодня что-то тревожно сдавило сердце.

Она ещё раз погладила пальцами лицо Ильи на фото и решительно вернула рамку обратно на стену.

– Он жив! – сказала она вслух самой себе, и та тяжесть, что давила на неё, вдруг исчезла. – Он жив! – произнесла она, уже окончательно успокоившись.

Наверное, загонная охота – это увлекательное мероприятие. Особенно если не вы в роли дичи. Мне вот не повезло, и пришлось играть эту самую роль. И немцы были близки к тому, чтобы я стал их трофеем. Уж не знаю, кого или что умыкнули у них партизаны, но злость интуристы решили выместить на мне.

Сыграло роль в их заочной нелюбви к моей персоне и то, что я пилотировал самолёт с так ненавистной им расцветкой. А может, и бортовой номер со звёздами заметили.

В общем, обложили они меня плотно и грамотно, при этом наглухо перекрыв возможность переплыть Днепр. Появившийся бронекатер с нацистским флагом на корме явно намекал о нежелательности такого заплыва.

Самым паршивым являлось то, что на этом берегу было редколесье, так что особо не спрячешься.