Техник-ас

Я едва успел залечь с пистолетом на изготовку в неглубокой придорожной канавке, как из тумана показались два мотоциклиста с характерными, узнаваемыми металлическими горжетками на груди. Блин, вот что за невезуха. В фильмах, что я когда-то смотрел, немцы разъезжали на мотоциклах с колясками, с непременным пулемётом в них, а мне повстречались два бундес-байкера на одиночках. Ну да дарёному коню в зубы не смотрят. Какой-никакой, а транспорт. Всё же лучше ехать на колёсах, чем топать ножками.

Убеждаюсь, что следом за мотоциклистами никого нет, и, резко вскочив на колено, стреляю двойками вначале в одного, затем в другого фрица.

Первый резко вильнул в сторону и, проломив редкий кустарник, проехал ещё несколько метров, прежде чем упасть. Второй свалился прямо посредине дороги.

Бросаюсь к тому, что лёг в кустах. Готов. Даже контроль не требуется. Аккуратная дырочка чуть выше переносицы ясно говорит о том, что клиент уже в стране вечной охоты. Надеюсь, в качестве дичи. А вот второй оказался живым, хоть это и ненадолго. Быстро освободил его от ремня с кобурой и подсумками, закинул бывший при нём карабин за спину и за руки потащил фрица в низинку, в которой уже находился его более везучий напарник.

Уложил немца чуть в стороне и бегом вернулся на дорогу за мотоциклом. Потом, насколько смог, замёл все следы отломанными ветками.

Раненый немец начал приходить в себя и первое, что он попытался сделать, это подползти к своему убитому камраду с целью завладеть оружием. Хотя подползти у него явно не получалось: сложно это сделать с переломанными ногами и дыркой от пули в груди.

Увидев меня, немец замер. Я с самой доброжелательной улыбкой, на какую только был способен, вытащил нож из ножен и сделал шаг в его сторону.

Почему-то наш гость из не очень-то солнечной Германии моё дружелюбие не оценил. И без того бледное его лицо побелело ещё больше, а в глазах застыл животный ужас. Ну ещё бы. Он сейчас видит перед собой злобного русского, изгвазданного болотной тиной по самую макушку, радостно улыбающегося в предвкушении разделки ножом тушки ещё живого германского цивилизатора, несущего варварам на востоке свет европейских ценностей.

– У меня для тебя плохие новости, камрад.

Немец от удивления даже замер. Ну да, мне не раз говорили, что на немецком я говорю так, словно всю жизнь прожил в Берлине.

– Сегодня ты умрёшь. Но у тебя есть выбор, как умереть. Если ты отвечаешь на все мои вопросы, то я тебя зарежу не больно: чик – и ты уже на небесах. Но если ты решишь изображать из себя героя рейха, то я порежу тебя на ремни, а потом разрежу твой живот, и ты будешь долго и мучительно умирать, глядя на свои вывалившиеся кишки.

Стараясь не глядеть на только что зарезанного мной фрица, я подсчитывал трофеи. Не то чтобы мне было как-то не по себе.